В поисках Солнца - Ален Жербо

Я пишу эти строки в каюте, окруженный блестящими деталями из тика и клена. На моих книжных полках стоят двести новых томов, а несколько красивых переплетов придают им художественный вид. Это «Жизнь самых известных французских моряков» в издании 1750 года, которое мне подарили друзья из Железнодорожного клуба, и отчет о моем собственном путешествии, уникальный экземпляр на бумаге Imperial Japan, иллюстрированный Пьером Леконтом и подаренный Яхт-клубом Франции. Здесь также находятся все мои старые товарищи по плаванию, с переплетами, испорченными соленой водой — книги Джека Лондона, Лоти, Конрада и Стивенсона, которые пересекли Атлантику вместе со мной.

Восемь ударов, полночь, бьют мои полированные бронзовые морской часы. Надеюсь, скоро они будут отсчитывать часы в южных морях!

ГЛАВА ВТОРАЯ.

ОТПРАВЛЕНИЕ ИЗ НЬЮ-ЙОРКА

ТРУДНЫЙ ПУТЬ

Сент-Джордж, Бермуды. Выдержка из журнала

Не имея возможности опробовать свои новые паруса, которые были готовы только в последний момент, я покинул верфь и бросил якорь у яхт-клуба Морриса в Пелхэм-Бэй. В субботу, 1 ноября, я наполнил баки пресной водой и пришвартовался у причала яхт-клуба, чтобы погрузить все свои припасы, которые прибыли только накануне вечером. Там были картофель, рис, сахар, мыло, сгущенное молоко, масло, джем, лаймовый сок в качестве профилактического средства от цинги; всего хватило бы на два месяца. Был также керосин для освещения и приготовления пищи. Друзья прислали мне множество подарков, и все это, вместе со всевозможным снаряжением, которое я заказал в последний момент, было сложено на палубе и вскоре завалило ее. Там были ковры, винтовки, патроны, книги, лук и стрелы для рыбалки в открытом море, полтора километра кинопленки в коробках для воздушных боев, бесчисленные карты и морские инструкции. Мне пришлось уложить все это под палубой, разговаривая при этом с друзьями, которые пришли попрощаться, и с многочисленными членами Клуба исследователей и Клуба круизов Америки. Несмотря на секретность, которую я пытался сохранить в отношении своего отправления, там также было несколько фотографов и репортеров.

Наконец, в два часа дня прибыла миссис Наттинг, принеся несколько коробок с печеньем, которые подрядчик не успел поставить вовремя. Она рассказала мне, что американский эсминец «Трентон» отправился на поиски ее мужа. Миссис Наттинг поднялась на борт «Файркреста» вместе с У. П. Стивенсом, редактором Lloyd’s Yacht Register, хорошо известным в английских и американских яхтенных кругах.

Мы почти сразу же отплыли, так как хотели воспользоваться приливом, чтобы спуститься по Ист-Ривер. Я отчалил от причала, буксируемый Бобом Шульцем на его моторной яхте, а также коммодором Моррисского яхт-клуба на его моторной яхте. Яхт-клуб выстрелил три раза в знак приветствия, я ответил, опустив французский флаг. Так прошло мое торжественное публичное отправление, которое было должным образом запечатлено фотографами. Как это отличалось от тех времен, когда я уезжал из Канн и Гибралтара. Я оглянулся на них с какой-то меланхоличной грустью, как на вещи, которые когда-то были и никогда не вернутся. Однако я был полон радости от того, что снова отправлялся в путь, и был счастлив оставить позади все трудности жизни на берегу и повернуть свой нос к далеким островам, где меня еще не знали. Вскоре я проплыл мимо форта Тоттен, через пролив Лонг-Айленд, где я высадился после своего путешествия через Атлантику. Приключение начиналось с того же места, где оно и закончилось.

Выдержка из моего журнала

В 15:00 мы покинули пролив Лонг-Айленд и вошли в Ист-Ривер. Пройдя опасные водовороты Хелл-Гейт, мы проплыли под Бруклинским мостом и мимо Манхэттена с его небоскребами. Мое последнее впечатление от Нью-Йорка — это город-монстр, титанический город. Когда мы проплывали мимо Статуи Свободы, наступила темнота, и у Кони-Айленда полицейский катер забрал моих пассажиров на борт и отплыл. Я бросил якорь в Шепсхед-Бэй и пошел на берег, чтобы купить различные кухонные принадлежности, которых мне не хватало, и часть ночи и следующее утро провел, тщательно укладывая свои запасы.

В 11 утра я покидаю Шепсхед-Бэй, все еще буксируемый «We Two». В течение ночи и утра барометр сильно упал, и я ожидаю плохой погоды. Море бурное и штормовое, и буксировка — мучительная работа. В полдень буксирный трос обрывается, и мои друзья машут мне на прощание, разворачиваясь, потому что они хотят добраться до гавани до того, как на них обрушится шторм.

Теперь я один, совершенно один. Я поднимаю все паруса и беру курс на юго-восток. Море бурное, ветер свежий, барометр низкий. В пять часов вечера я нахожусь к югу от маяка Амброуз, когда корабль береговой охраны Сэнди-Хук сигнализирует мне о приближении плохой погоды. Закат имеет зловещий серый цвет, а на западе скапливаются огромные черные облака. Ветер усиливается, и к моему большому сожалению, поскольку я знаю, что он деформирует мой новый парус, я вынужден свернуть гик на семь оборотов, опустить кливер и стаксель и лечь в дрейф на ночь. Работа занимает много времени, поскольку такелаж новый и некоторые его части не работают легко; однако я рад обнаружить, что мой новый ролик работает хорошо. Ветер усиливается до шторма, волны высокие, но под укороченным гротом «Файркрест» держится отлично и, устав от тяжелой работы, я крепко сплю до рассвета.

Понедельник, 3 ноября. Барометр немного поднимается, когда я в 6:30 снова беру курс на юго-восток. Около 13:00 я поднимаю стаксель, а когда ветер усиливается, опускаю грот и позволяю Firecrest плыть только под передним парусом. Я обнаруживаю, что новый треугольный грот очень легко убирается, но замечаю, что есть много мелких деталей, которые необходимо изменить. Около 23:00 с северо-запада дует сильный ветер, но Firecrest продолжает мчаться к Бермудским островам, а я ложусь спать.

Вторник, 4 ноября. Барoметр продолжает падать. Около 8 утра шторм усиливается. Нас накрывают огромные волны, которые затопляют палубу, а поскольку в Нью-Йорке судно было плохо заделанным, вода проникает в каюту. Ветер воет, чайки пролетают мимо меня, уносимые ураганом и тщетно пытаясь бороться с ним. Я остаюсь у руля до 4 часов дня, промокший до нитки от брызг и волн, которые заливают палубу, затем я оставляю Firecrest плыть самостоятельно и лететь по ветру к Бермудским островам под передним парусом. К вечеру погода улучшается, и барометр начинает подниматься. В полдень я был в 120 милях от Нью-Йорка.

Среда, 5 ноября. Около 1 часа ночи я замечаю, что мой красный бортовой фонарь не горит, я несу лампу вниз, чтобы зажечь его, но не тороплюсь, потому что уже 48 часов не видел ни одной другой лодки. Я пользуюсь возможностью,