Столица мира и войны - Олег Викторович Таран

– Учитель! – Спрыгнув с коня, Массинисса бросился в объятия своего старого наставника. – Как я рад нашей встрече! – Потом он отстранился. – Но какими судьбами ты здесь? И почему пришел караван, если все наши дела с купцом Фероном прекратились? Хиемпсал! А ты здесь какими судьбами?

Купец еще сильней смутился, и за него ответил Бодешмун:

– Нам нужно серьезно поговорить, сынок! Давай пройдем, присядем за стол, а купец пусть спокойно займется своим делом – проследит за разгрузкой товара.

Когда они вошли во двор, Бодешмун показал рукой на нескольких охранников каравана:

– Ты никого из них не узнаешь?

Эти люди стали снимать с головы капюшоны своих дорожных плащей, и царевич увидел, что перед ним повзрослевшие воины молодой десятки и люди постарше из других десяток царской сотни, с которыми он ехал когда-то в Карфаген. Он подошел к переодетым воинам и тепло поздоровался с каждым.

Затем, вернувшись к Бодешмуну, царевич спросил:

– А с каких это пор воины Железной сотни стали охранять караваны, а не царя?

– Насколько ты помнишь, сам Гайя не постыдился взять под защиту товары пунического купца Анибы на своих землях. Чего же стесняться охранять свой караван, который к тому же очень важен для нас?

Подошедший Джува пригласил их к богато накрытому столу в отдельной комнате. Здесь никто не мешал Бодешмуну и царевичу переговорить с глазу на глаз.

– Царь все знает, – сказал старый воин, когда они остались одни.

Массинисса, собравшийся хорошенько перекусить яствами, которые стали теперь редкими в его рационе, обреченно опустил руки. Затем, помрачнев, поинтересовался:

– Что ж… Я еще наследник трона или уже нет? Отец сильно гневался? Он узнал обо всем от этого болтуна Хиемпсала?

– Да, купец поехал не домой в Челепту, а отправился в Цирту. Там он смог добиться встречи с царем и рассказал ему о твоих трудностях. Напрасно ты обижаешь Хиемпсала! Этот человек переживает за тебя и рискнул своей жизнью, чтобы выручить в трудный момент.

Бодешмун отпил вина и, оглаживая бороду, усмехнулся.

– Царь, не дослушав, на что ты потратил все деньги, едва не велел казнить беднягу за дурную весть. Мне стоило больших трудов убедить твоего отца, что его сын ничего не делает понапрасну!

Массинисса ткнулся головой в плечо учителя.

– Спасибо, что веришь в меня, Бодешмун. Только я в этой сделке действительно оказался не на высоте. Я так много переплатил!.. Надо мной смеялся весь Карфаген!

– Ошибки бывают у всех, но твой поступок был вызван добрыми намерениями. Когда царь дослушал купца и понял, что ты выкупил свободу едва не погибших невольниц и спас от разорения и рабства пунических моряков, он призадумался. Потом сказал: «Массинисса поступил правильно! Теперь я вижу, что мой сын не станет купцом! У него слишком благородное сердце! Если царевич так позаботился о чужих ему людях, то наверняка он станет добрым и заботливым царем для своего народа!»

Массинисса потрясенно посмотрел на Бодешмуна.

– Отец простил меня?

Старый воин с улыбкой кивнул и добавил:

– И даже более того. Мы привезли товары для продажи. Этим тоже займется Хиемпсал. Вырученные деньги пойдут тебе. Получится не так много: с нас у ворот в город содрали хорошую пошлину и говорят, что на рынке на иноземные товары тоже повышенные налоги. Теперь я понимаю, почему ты затеял тогда с иудеем Фероном сделку по замене караванов. Жаль, что она сорвалась. Теперь вот что…

Бодешмун достал из-за пояса небольшой кошель.

– Это золотые монеты лично от царя. Только твой отец очень просил, чтобы ты впредь был сдержаннее в тратах, на какие бы благие дела они ни шли. Приближаются очень трудные времена. Для нас всех.

– Хорошо, учитель! Впредь я подобного не допущу, – пообещал Массинисса.

– Ну и самое главное… Для чего приехали парни из молодой десятки и других десяток? Хиемпсал сказал, что ты не знаешь, куда девать своих красавиц! Так я привез для них женихов!

Царевич недоуменно поднял бровь:

– То есть?

– Неженатые воины царской сотни решили взять их в жены. Сам знаешь, в походах наша армия не была уже давно, а иноземные красотки для улучшения нумидийской породы ребятам не помешали бы! – усмехнулся Бодешмун.

«С одной стороны, это выход, но с другой – как на это отреагируют сами девушки?» – с тревогой подумал Массинисса.

Увидев его задумчивость, старый воин расхохотался.

– Ты так за них переживаешь, будто собирался оставить их себе! Не волнуйся! Они вчера уже познакомились и определились с парами по симпатиям. Можешь спросить девушек, если не веришь. Одной только жениха не хватило, но она и сама не хочет уезжать из Карфагена. Аравийка, глазастенькая такая, шустрая! Сам бы забрал, но у меня дома и так каждый день египетско-нубийская война. Третья сила нам без надобности!

Вспомнив двух женщин Бодешмуна – Арсиною и Зиту, – царевич улыбнулся. Затем проговорил:

– Ну и хорошо, если так! Когда вы уезжаете?

– Сразу после завтрака. Нас попросили особо не задерживаться в Карфагене. Видимо, Столице мира непросто справляться и с одним массилом Массиниссой, а нас тут в караване слишком много приехало, вот и опасаются, – довольным тоном проговорил Бодешмун.

– Жаль, – искренне проговорил Массинисса. – Подождите, у меня кое-что есть для вас! Оксинта! Живо к Талаосу!

Телохранитель понимающе кивнул и побежал к кузнецу. Вскоре они вместе с помощниками Талаоса вернулись с мешками, наполненными шлемами.

Воины с восхищением стали разглядывать эти изделия и примерять, пока Бодешмун не прикрикнул:

– А ну-ка, спрячьте все это обратно в мешки поскорее! Не то увидят пунийцы вас в шлемах и подумают, что массилы прокрались вооружеными, чтобы захватить Карфаген!

Воины поблагодарили Массиниссу за подарок и кузнеца за искусство, а старый воин произнес, обращаясь к воспитаннику:

– Как ты все успеваешь: и торговые дела вести, и невольниц спасать, и шлемы для царской сотни изготавливать?..

– Это Карфаген, здесь приходится быть расторопным, – пожал плечами Массинисса.

После завтрака девушки благодарными поклонами распрощались с царевичем и Джувой, обнялись с Алимой. Затем воины усадили своих избранниц на запасных коней, и массильский караван направился к Нумидийским воротам.

Массинисса, вскочив на Эльта, поехал рядом с Бодешмуном.

– Я провожу вас!

– Царевич! Ты только вернись потом! – попросил бросившийся следом Хиемпсал. – Есть разговор.

По дороге к воротам Массинисса спросил старого воина:

– Как там отец? Как мама?

– Царица Аглаур, кажется, расцветает с годами еще краше. Все теряются в догадках: отчего? А вот царь Гайя чувствует себя все хуже: сказываются старые раны, тяжелые походы, бремя власти. Но он бодрится и очень хочет увидеть тебя снова, как только представится возможность.

– Я тоже очень сильно хочу