Взрыв на рассвете - Юрий Борисович Ильинский
Вчера приезжал генерал. От имени Президиума Верховного Совета вручал награды. Ордена двум сержантам, а нашему командиру — медаль «За отвагу».
Выбит на ней тяжелый танк старого образца и красным по белому надпись. Медаль серебряная, лента скромная, серенькая. Кто-то спросил командира — доволен ли? На дурачка зашикали. Лейтенант ответил бесхитростно: «Доволен».
Еще бы!
В тот день только и разговоров о наградах. Горбач деда вспоминал, у старика всего много. Но одно дело получить медаль на фронте, другое — сейчас. Лейтенанту все завидуют, даже Коркин. Я думал, он не станет восторгаться, скептик, но сегодня не отстал от других.
«Увесистая штучка! С такой на любой завод, в любой институт возьмут без звука. Похлеще школьной золотой — боевая! Институту лестно заполучить студента-героя. Можешь быть непроходимым дураком, а медаль любезно распахнет любые двери — блестит, а блеск ослепляет. Медаль — это дружеская рука, поможет в трудную минуту. Старайся, Витя, наградят — карьера обеспечена. Ради этого можно рисковать. Игра стоит свеч».
Мишка в своем репертуаре! Сугубо практический подход. Пожалуй, свои погоны младшего сержанта тоже рассматривает с этих позиций, авось пригодятся. Отвратительные рассуждения!
Андрик, прости — пишу в два приема. Дикая жара, мозги плавятся! Пропадаем на озере, купаемся всем отделением за минусом Тимашука — катается на лодке в полном одиночестве, — миссия лейтенанта и впрямь результатов не дала, Наташа Тольку не простила.
Лодка проплывает мимо, Тимашук машет фуражкой, Коркин машет в ответ как ни в чем не бывало. Вот выдержка! Мне от этого зрелища тошно — не могу забыть Мишкину подлость. Тимашук, бедняга, не подозревает о случившемся, иначе Мишке несдобровать…
Я дремал на горячем песке. Бычков и Юрский резались в шахматы. Они играют повсюду — в казарме, в столовой, в курилке, после отбоя в коридоре. Прищемихин грозился отобрать шахматишки, но сам — разрядник, на такое рука не поднимается. Солёнов, наш водитель, мирно похрапывает, солнцепек нипочем — лишь бы кормили. Горбач не расстается с зеркальцем, пыхтя изучает физиономию, подсчитывает веснушки и неожиданно заявляет, что собирается в школу парикмахеров.
Я удивленно молчу, Горбач пространно мотивирует. Профессия парикмахера кажется примитивной. Эстетика, художественный вкус, графика, моделирование, отечественные и международные конкурсы… Мастер высокого класса — художник, к нему записываются за месяц, как к знаменитому профессору. А какие прически делают!
— Обширные познания. Я, когда тебя впервые увидел, думал, ты парикмахерские стороной обходишь. Ох и грива была!
— Мимолетное увлечение. Дань моде. Я слежу за успехами парикмахерского дела, вырезки собираю. Даже в конкурсах участвовал.
— Брось заливать!
— Честное слово. В качестве клиента. У меня голова неправильной формы, а мастер картинку делал. Любил меня обрабатывать, призы на мне брал. Я все современные стрижки знаю — «молодежная со скобочкой», «бобрик», «элегант», «Ален Делон», есть такой французский киноактер, мальчик в большом порядке! И дамские прически изучал, в публичную библиотеку ездил, хотел в научный зал пробраться — не пустили, но упросил и книгу взял — интересную, зачитаешься. Прически разных эпох. Я и сейчас кое-что почитываю, конечно, в городе: в полковой библиотеке такую литературу не спросишь.
— В таком случае — поступай.
— Легко сказать! Желающих тьма, но меня, наверно, примут, как уволенного в запас воина.
Вот тебе и Горбач: легкомысленный пижон и хвастун! Оказывается, живет по строгому плану, знает, чего хочет, как Сережка Бычков, Юрский… Идет к намеченной цели, а мы над ним потешаемся. Пройдет время — и станет известным мастером, действительно к нему без записи не пробьешься.
Неплохо бы и нам с тобой, Андрик, пошевелить мозгами — куда пойдем после армии?
Обнимаю и жму твою добрую лапу.
Виктор».
Взвод в пути.
Командир озабочен, обстановка крайне неопределенная, сведения противоречивые. Снова и снова перечитывает заявку. Сухой, официальный документ лаконичен, трудно предугадать объем работ, затраченное время, неожиданности, с которыми постоянно сталкивается пиротехник. Ясно одно: объект обнаружен в районе строящейся ГЭС, а это налагает особую ответственность.
Градов продумывал возможные составы расчетов, оценивая каждого бойца, особо отмечая способных на самостоятельные решения. Плохо, что копать придется на территории ГЭС: в поле, лесу время не поджимает, начальство не торопит, сроками не ограничивает, забот меньше. Иное дело на строительстве. Стройка замерла. Государство несет значительный материальный ущерб. Время придется беречь. Надо продумать все до мелочей, но как предусмотреть трудности, которые могут возникнуть в процессе работ?
Строители наткнулись на авиационную бомбу. Город не раз подвергался интенсивным бомбардировкам, возможно, поблизости есть и другие бомбы. Градов потер висок, болела голова. Проблемы, проблемы. Несть числа. Сколько найдут боеприпасов? Их калибр? Типы взрывателей? Есть ли «ловушки»? Способы транспортировки? Извлечения? Обезвреживания? И многое другое. Офицер снял фуражку, подставил голову прохладному тугому ветру. Ветер нес запахи ночной свежести, аромат полевых цветов.
Светало.
Солдаты спали. Старший сержант Прищемихин, отодвинув брезентовый полог, задумчиво глядел на розовеющий край неба. Утром прибыли на место и сразу окунулись в гущу событий.
Тревожные расспросы местных руководителей, разъяренный начальник строительства: срываются сроки… Начальник с ходу ринулся в атаку:
— Начинайте, начинайте, лейтенант! Некогда волохаться. Разворачивайте свое хозяйство — и в атаку: сутки стоим!
— «Волохаться» не намерен, — сухо ответил Градов. — Прошу не торопить. Поспешность приведет к просчету, просчет — к трагедии. Люди в подразделении — опытные специалисты, в дополнительных указаниях или советах не нуждаются.
— Дискутировать не собираюсь, — нажимал взвинченный начальник. — Строительство осуществляется по графику, утвержденному правительством. Час простоя — семь тысяч рублей псу под хвост. Сорвутся утвержденные сроки, ГЭС не сдадим вовремя. Последствия, надеюсь, понятны?
— В общих чертах… Но при излишней поспешности сдавать вообще будет нечего. Какие последствия предвидите в таком случае?
После непродолжительной перепалки Градов предложил посторонним уйти. Распаленный начальник строительства запротестовал, но Градов остался непреклонен.
Два отделения послал на разведку, третье откапывало бомбу. Солдаты лопатами снимали верхний слой грунта, стараясь не задеть торчащий из земли обломок стабилизатора. Другие с миноискателями и ИФТом колесили окрест. Вскоре поступили донесения: нашли небольшую авиабомбу; на незначительной глубине бомбоискатель засек подозрительные объекты в четырех разных точках. Градов наносил данные на схему, солдаты отмечали находки вешками и флажками.
Юрский отбрасывал песок, расширял подход к корпусу авиабомбы, руками счищал с продолговатого тела комья влажной земли.
— Голубая!
Градов подошел к бомбе.
— Тонная!
