Взрыв на рассвете - Юрий Борисович Ильинский
Солдаты столпились у ямы, рассматривали бомбу. Ее величина поражала.
— Каково было нашим, когда такие бомбы падали!
— Махина…
— У меня дед воевал под Курском, — обстоятельно начал Горбач. — Под жуткие бомбежки попадал. И…
— Хватит! — оборвал Юрский. — Давайте работать.
— Не спешите, — сказал Градов. — Изучим корпус. Кое-что уже можно определить, хотя большая часть боеприпаса еще в земле. Видите, на корпусе просматриваются буквы. Юрский, что там написано?
— «SD»! Фашистская служба безопасности! Неужели эти палачи свою авиацию имели?!
— Плохо вы усвоили систему маркировки боеприпасов гитлеровской армии! «SD» означает, что корпус бомбы толстостенный, цельный, не сварной, то есть не состоит из отдельных, позже сваренных частей.
Бомба постепенно обнажалась. Время от времени Градов останавливал солдат и тщательно ее осматривал. Бомба косо уходила в грунт, это усложняло работу, — шевелить, тем более ронять боеприпас смертельно опасно.
Подступили новые донесения о взрывоопасных предметах. Градов сделал пометки на схеме, задумался: ее придется да вызывать подкрепление? Обошел участки расчетов, вернулся к третьему отделению. Коркин взволнованно доложил:
— Бомба покачивается! Пришлось прекратить работу.
Офицер спустился в котлован с Коркиным и Юрским. Втроем внимательно осмотрели громоздкую тушу бомбы. Выбрались наверх, командир созвал всех на техническое совещание:
— Давайте посоветуемся. Внешний осмотр бомбы позволяет сделать некоторые выводы. Известны калибр, устройство корпуса. Бомба снаряжена порошкообразным или плавленым взрывчатым веществом. Вероятнее, тротил, аммотол или аммонит. У большинства таких бомб часть заряда, плавленая, помещена в головном отсеке, остальное — порошкообразный заряд.
— У бомбы какой-то металлический пояс вокруг корпуса, — сказал Юрский.
— Бандаж. Для подвешивания к самолету. Бандаж нам не помеха, но вы, Юрский, действуете правильно: ничто не должно ускользнуть от пиротехника, ни одна мелочь. Какой же вывод? Надо определить взрыватель. Как известно, он расположен в головной части авиабомбы, а она скрыта в земле. Придется продолжить выемку грунта. Пробьем узкий ход к головной части. Бомбу не двигать ни в коем случае — взрыватель неизвестен, значит, предельно опасен: кто знает, какую каверзу подготовили фашисты. Бычков, Бурочкин, приступайте!..
Солдаты пробивали лаз. Градов перебирал в памяти сходные конструкции, пытался по аналогии определить тип взрывателя, но их сотни!
— Чует сердце, бомба с секретом, — вздыхал Горбач. — Кошка дорогу перебежала. Черная. И понедельник сегодня, тяжелый день. Двойная примета.
— Минус на минус дает плюс, — возразил Юрский. — Суеверный ты тип, Горбач. В наш просвещенный век эдакая дремучая отсталость.
— Кончайте! — оборвал Солёнов. — Юрский! Как ты любишь языком чесать. Хоть сейчас помолчи.
— Что ты, Вася! Самое время для анекдотов. Поделись своим запасом.
— Прекратить разговоры! — скомандовал Коркин, озабоченно взглянув на часы. — Долго возимся.
Солдаты притихли. Из котлована доносилось прерывистое дыхание копающих.
— Просматривается маркировка взрывателя, — доложил командиру Бычков. — Сейчас прочитаю. «ELAZ-17».
— Немедленно покинуть котлован! Всем в укрытие!
Горбач вполголоса ругнул черного кота: наворожил, окаянец!
* * *
— Итак, взрыватель определен, мы располагаем исчерпывающей информацией. Взрыватель сложный, оборудован специальной ловушкой. Ситуация резко усложняется. — Градов достал из планшета книгу, полистал. — Да, несомненно, есть ловушка. Очень редко немцы использовали такие бомбы с обычными взрывателями. Рассчитывать на это не приходится. Теперь поразмыслим о взрывателе. В каких условиях он срабатывает? При сотрясении, плавном изменении первоначального положения авиабомбы, попытке перевернуть ее или извлечь взрыватель. Малейший толчок — и произойдет срабатывание.
«Срабатывание»! Бурочкин поежился. Сугубо технический термин, но что за ним кроется! Огонь, фонтан земли, грохот, мощная взрывволна. И нас нет. Жестоко пострадает гидроэлектростанция, а она почти готова.
— Учитывая сложность обстановки, — продолжал Градов, — я решил проконсультироваться у командования. Хочу посоветоваться и с местными инженерами. Расчету Коркина работу прекратить. Остальным — продолжать разведку. Младшему сержанту Коркину выставить охрану у бомбы, остальных бойцов отделения передайте Прищемихину, сами — останетесь здесь. Я скоро вернусь.
Градов возвратился довольный. Удалось связаться с командованием, получить консультацию крупного специалиста-пиротехника, обсудить план работ с членами специальной комиссии. Доценко наскоро покормил солдат, после чего Градов собрал всех у котлована.
— Продолжим работу. Имейте в виду, бомба с часовым механизмом. О причинах, в результате которых взрыватель не сработал при соприкосновении боеприпаса с поверхностью земли, остается догадываться. Возможно, часовой механизм поврежден от удара, — может быть, что-то заклинило, испортилась какая-то деталь… Ясно одно: двигать бомбу нельзя, значит, первый этап обезвреживания проводим на месте. Здесь. Просверлим корпус взрывателя, пройдем через электрическую часть в часовой механизм, зацементируем его. Наглухо зальем, прихватим детали, чтобы механизм не смог функционировать. Только тогда сможем извлечь боеприпас на поверхность.
Все сказанное налагает на нас особую ответственность. Солёнов! Приготовьте машину согласно габаритам авиабомбы. Все необходимое для транспортировки. Готовность на пять ноль-ноль. Коркин! Выделите расчет для сверления взрывателя. Прищемихину продолжать разведку. Я остаюсь с первым отделением. Старшине позаботиться о размещении личного состава, питании, охране места работ. Установить контакт с начальником оцепления. Сейчас всем — отдыхать.
Пиротехников разместили в студенческом общежитии — хозяева разъехались на практику и каникулы. Солдаты понимали: по степени ответственности и риска предстоит нечто из ряда вон выходящее. Удастся ли обезвредить бомбу? Градов отбирал бойцов для самого ответственного этапа — сверления корпуса. Можно, конечно, поставить любого, народ опытный. Любого, кроме Бурочкина, которого Градов продолжал считать слабым и неумелым, отдавая должное его упорству и смелости. Когда ворочали тяжелые снаряды Прищемихин и Солёнов, виртуозно вывинчивал взрыватели Юрский, обстоятельно, неторопливо, по-крестьянски укреплял тротиловые шашки к боеприпасам Тимашук, четко, скрупулезно соблюдая инструкции, работал Бычков, отлично справлявшийся с любым заданием, командир взвода был спокоен. Но Бурочкин…
Что поручить Коркину? Коркин — прямая противоположность Бурочкину. Худощавый, гибкий, как хлыст, отличный спортсмен — бокс, самбо, лыжи. Но скрытен, хитер, себе на уме. Классный специалист, требовательный командир отделения, достойная смена замкомвзвода Прищемихину. Может быть, стоит временно поручить Прищемихину командовать отделением? Сверхсрочник, опыта больше… Нет, не стоит. Коркин должен расти, работать самостоятельно, пусть руководит отделением, оправдывает звание младшего командира…
На рассвете Доценко разбудил солдат. Есть не хотелось, один Солёнов, как всегда, завтракал с аппетитом, по обыкновению, требовал добавки.
— Люди от волнения аппетит теряют, а ты лопаешь — за ушами трещит, — заметил Юрский.
— Слабонервные вы, — шамкнул набитым ртом Солёнов. — У шоферов закон — заправляться при любых обстоятельствах. Особенно перед дорогой на тот свет. В аду, говорят, не накормят, а на противоположное место я, как вы понимаете, не рассчитываю — водитель. Туда берут праведников вроде Бурочкина. Ты, Юрский, тоже не годишься — свистунов там не уважают.
— Жуй, желудок испортишь.
— Мой желудок луженый, любую пищу принимает с благодарностью. Все полезно, что в рот полезло. Так-то, товарищи интеллигенты, школьники и студенты и прочий ученый и шибко грамотный
