Взрыв на рассвете - Юрий Борисович Ильинский
Длинноносая многодетная мать поразила воображение, полковник понятия не имел о существовании столь нелепого чудища.
Омерзительное зрелище! У полковника свело скулы — так стало противно. С детства он не выносил крыс и мышей — не боялся, просто было противно. От лишенных растительности жирных хвостов тошнило… Рявкнуть бы сейчас на эту компанию, распечь, учинить разнос по всей форме. Но глаза солдат светятся детским любопытством. Офицер, такой же мальчишка, как и его краснощекие подчиненные, оторваться не может от зверьков. Эти парни постоянно рискуют жизнью…
Полковник сдержался:
— Ладно! Следуйте со своим зверинцем к месту назначения.
— Есть! — солдаты направились к озерку. Шли в ногу, как в строю, иначе они ходить не умели.
— А вы, лейтенант, — полковник начал тоном, ничего доброго не предвещавшим, — вы…
Градов стоял навытяжку. Пусть дает любое взыскание. Конечно, в боевой обстановке…
Полковник помедлил и закончил тем же ледяным тоном:
— Проследите, чтобы все сделали как положено… — Полковник чуть не добавил «по Уставу», но вовремя спохватился и рявкнул: — Бегом!
И затрясся от смеха.
* * *
Отделение выстроилось на песчаной дорожке. Градов хмурился — вокруг всякие качалки, деревянные петушки, самолеты. Старшина стоял у карусели, помкомвзвода Прищемихин — возле дощатой песочницы.
Цирк! Иного места не нашли. Веселый дворик детского сада не соответствовал обстановке, наивностью, легкомыслием веяло от этого зрелища. Градов недовольно покосился на старшину.
— Подведем итоги разведки. Обнаруженный боеприпас — осколочная немецкая авиабомба весом пятьдесят килограммов, сама по себе особой опасности не представляет, взрыватель головной, стандартный для бомб этого калибра «ELAZ-55», мы с вами не раз такие уничтожали. Однако на сей раз дело не только во взрывателе, хотя с ним придется повозиться: на головке взрывателя выступили пикраты…
Градов умолк. Солдаты непроницаемо-суровы. Вот оно, случилось то, о чем предупреждали учебники и инструкции! Пикраты, соли пикриновой кислоты, делают боеприпас предельно опасным, сводят работу по обезвреживанию к нулю. Старые пиротехники говорят, что на пораженный пикратами боеприпас нельзя ронять даже лист бумаги. В сложившихся условиях остается одно: вывинтить взрыватель. Иные варианты исключены.
Солдатские лица напряглись. Каждый прекрасно понимал, что предстоит делать, знал, что может произойти. Словно отвечая солдатским мыслям, Градов добавил:
— Мы все знаем: у того, кто будет работать, один шанс из ста в лучшем случае, а может быть — из тысячи. Но работать надо… — «Не то говорю, не то! Зачем Америки открывать?» — Вот почему эту миссию я решил взять на себя. — «Черт, какие не военные слова!» — Доценко приказываю принять взвод. Прищемихину — обеспечить охрану. Вижу, вижу, вы недовольны, каждый хочет предложить свою кандидатуру. Знаю вас, ребята, верю вам. Но я командир, принимать решение — мне. Итак, начинаем в двенадцать ноль-ноль. Необоснованных вопросов не задавать. Вопросы есть?
— Разрешите, товарищ лейтенант?
— Слушаю вас, Прищемихин. Только без всяких просьб!
— У меня не просьба… Эту работу должен делать я.
Градов рассердился. Начинается! Споров и уговоров сейчас не хватает! Всякий раз, когда предстоят серьезные операции, вспыхивает такой энтузиазм.
— Старший сержант Прищемихин! Вы что, призывник?! Понятие о воинской дисциплине имеете? Кто вам позволил оспаривать право командира? Вы, замкомвзвода, допускаете, чтобы подчиненные оспаривали то или иное решение, возражали против приказа или обсуждали его?
— Никак нет.
— Не допускаете, значит. А сейчас, выходит, можно? Отнимаете время, затеваете неуместные споры.
— Совершенно верно, товарищ лейтенант.
— Так в чем же дело?!
— В том, что именно я должен вывернуть взрыватель. Имею право. Обязан это сделать.
— Вот как?! Что вы хотите этим сказать? Вы забываетесь, Прищемихин, подумайте, какой пример подаете солдатам. Приказы, как вам известно, не обсуждаются.
— Так точно, товарищ лейтенант. Но я право имею… Вот кто приказал мне обезвредить этот взрыватель!.. — Прищемихин вынул из кармана две фотографии. Градов взметнул брови.
Офицер в полевой форме времен Отечественной войны, со стоячим воротничком. Лейтенантские мятые погоны. Три ордена и медаль «За отвагу». Фронтовик. Голый, круглый череп. Стесанные начисто губы, кривая щель рта. Черные провалы ноздрей. Сморщенная, обгоревшая кожа заплатами. Но глаза — решительные. Мужественные.
На другом снимке — тот же страшный человек в стареньком халате, на шее — марлевая тряпочка.
— Остальным показывать не обязательно, — сказал Прищемихин.
Солдаты загалдели, Прищемихин нехотя сдался. В полном молчании фотографии обошли строй.
— Твий батько? — тихо спросил Доценко.
— Отец.
И снова тишина. Неловкая, виноватая. Горбач несмело кашлянул:
— Почему снимки не надписаны?
— Я их из дома взял. Отец не знает. И к чему слова?
— Хорошо, — согласился Градов. — Удалять взрыватель будет Прищемихин.
Доценко покачал головой.
— Я так мыслю, командир: у замкомвзвода и без того дел хватает.
— Вы возражаете против кандидатуры Прищемихина?
— Ни. Замкомвзвода — классный специалист, справится. Но случай особый, всякое может статься. Если с хлопчиком случится плохое — батько его не выдержит.
«Верно, — подумал с досадой Градов, — а мне в голову не пришло». В груди затрепетал знакомый тревожный холодок, всякий раз он возникал перед серьезной опасностью.
— А коли так, — продолжал Доценко, — мыслю: самое верное вывинтить той «елац» мэни.
— Э, нет! — решительно воспротивился Градов. — Не пойдет такое, старшина.
Прищемихин пытался спорить, доказывать, но Градов был непререкаем, резко оборвал замкомвзвода, приказал готовить операцию.
…Оставшись у бомбы, Градов внимательно осмотрел ее и закусил губу: взрыватель во взведенном состоянии!
Он работал без отдыха. Гимнастерка почернела от пота, руки гудели, ломило спину, плечи. Ему удалось извлечь взрыватель, и когда бомбу несли в машину, Градов подумал, что второй раз с подобной работой ему уже не справиться: чудо дважды не свершается. Однако неделю спустя он вывернул из полутонной бомбы два боковых взрывателя, пораженных пикратами. Градову помогал Бычков, довольный тем, что никто не знал о его семейных делах, отце-алкоголике, иначе старшина обязательно бы заявил, что мать не переживет в случае, если…
8
СЮРПРИЗЫ БЫСТРОТЕКУЩЕЙ ЖИЗНИ
«Андрюша, салют!
Прими поздравления по случаю Дня пограничника! Ты где-то на Курилах, поэтому письмо отправляю заблаговременно. О тебе помнят, хотя писать лень. Цени!
У меня новости. Градов, наш взводный, очень строгий товарищ, преподнес сюрприз. На утренней поверке некоторых поругал, кое-кого пропесочил за опоздание в строй и зачитал приказ командира части. За успешное выполнение боевой операции — обезвреживание и ликвидацию фугасной авиационной бомбы и проявленные, при этом мужество и находчивость — трое наших ребят поощрены краткосрочным отпуском. И один из троицы — твой хороший знакомый. Каково?
Телеграмму я не отправил, нагрянул неожиданно. Выжидая, пока родители вернутся с работы, до одурения разгуливал по городу, руку отмотал, приветствуя всяческое начальство.
Пришел, отпер дверь, прокрался в переднюю. Предка мирно ужинали. Я громогласно пожелал приятного аппетита и
