Взрыв на рассвете - Юрий Борисович Ильинский
Она въехала в поле, утонула в море спеющей ржи. Солёнов вгляделся и проворно натянул гимнастерку, подпоясался — «Волга» командира части. Вот так хны! Начальство! «Волга» остановилась, полковник вышел в сопровождении Градова. Взводный сверлил взглядом. Зря, Солёнов знал, как положено встречать высокое начальство.
Солёнов подобрался, развернул плечи, четко оттопал строевым, картинно отдал честь, с шиком развернув пальцы у виска.
— Товарищ гвардии полковник. Водитель спецмашины гвардии рядовой Солёнов.
— Здравствуйте, товарищ Солёнов!
— Здравия желаю, товарищ полковник!!
— А где остальные?
— Расчет в составе гвардии рядовых Бычкова, Горбача, Юрского — на подрывной площадке! Полтора километра на северо-запад.
— Вольно. На северо-запад, говоришь? — усмехнулся полковник.
Но Солёнова голой рукой не возьмешь, главное — убежденность, уверенный, четкий ответ. Пусть не совсем правильный, зато отчеканенный по-военному.
— Так точно, на северо-запад! Оно конечно, без компаса, на глазок…
— Вот именно. — В голосе командира полка прозвучало недовольство. Градов поспешил на выручку:
— Товарищ полковник, расчет возвращается.
Через минуту Градов пожалел о сказанном. То, что он увидел, не укладывалось ни в какие нормы и требования служебных инструкций и уставов. Трое бойцов шли выкошенным лугом, один нес что-то в руках, двое не отрывали взгляда от ноши.
Что такое? Градов перебрал возможные варианты, покосился на командира полка, тот отнесся к невиданному зрелищу совершенно спокойно, возмущения лейтенант не заметил. Оно и понятно, полковник не пиротехник, нарушений не усматривает, считает, что все в порядке вещей, но когда солдаты подойдут…
Боеприпас! Наверняка тащат снаряд! Какой-нибудь хитроумный, с противосъемным устройством, «ловушкой», волокут, чтобы показать, похвастаться. Ах, мерзавцы! Вот она, прищемихинская доморощенная философия; докопаться, дознаться, при любых условиях решить фашистскую задачу со многими неизвестными, и решить ее не раз, не два. Ну погодите, экспериментаторы! Что-что, а гауптвахта вам обеспечена…
Солдаты подходили ближе, ближе. Градов, побагровевший от возмущения, вглядывался — солнце било в глаза. Он готов был бежать навстречу, если бы не командир полка. Машинально прикидывал, что предпринять. Руки не напряжены, груз не тяжелый. Мину несут, фугасную или осколочную?
Взрыватель! Градов едва не вскрикнул от обжегшей догадки. Взрыватель вывинтили и несут, чтобы показать в части. Взрывателей сотни, даже старые пиротехники встречают все новые и новые, неизвестные. Наверняка нашли какой-нибудь особенный. На мгновение профессиональный интерес заглушил возмущение — что бы это могло быть? Градов любил ковыряться в взрывателях; сколько их, разряженных, ставших учебными пособиями в пиротехнических кабинетах! Градов часами изучал, разбирал, собирал наиболее сложные устройства, увлекались этим и солдаты. Как же так?! Головы потеряли! Ребята толковые. Юрский сколько благодарностей имеет. У Горбача их хватает. Бычков недавно медаль получил. Комсорг!
— Вы что же, лейтенант, — строго сказал командир полка, — разрешаете подчиненным нарушать форму одежды?
Градов оторопело заморгал, словно увидел снежного человека.
— Одежды?!
— Вы близорукий? Не видите, что солдат без гимнастерки?
Градов беззвучно хватал ртом воздух. Юрский шел в одной майке, она снежно белела на бронзовой груди спортсмена.
— Вы… товарищ полковник… тут побудьте. Я сейчас… я туда…
Командир части с сожалением оглядел растерявшегося взводного, произнес ледяным тоном:
— Нет! Идемте вместе. Пусть ваши подчиненные поймут, в какое положение поставили своего командира.
Градов едва поспевал за легконогим полковником, а солдаты, идущие навстречу, никого не замечали. Градову из-за спины полковника ничего не видно, он хотел обогнать его, но загремел начальственный бас:
— В чем дело, товарищи бойцы?!
Солдаты стояли по стойке «смирно», Юрский держал что-то завернутое в гимнастерку, но самое удивительное, что солдаты были веселые и ничуть не смущенные, не чувствующие вины, — по разгоряченным лицам бродила улыбка.
— Что это значит?! — загремел полковник.
Горбач опередил товарищей:
— Добычу переносим. Чтобы не пострадала. Чтобы сохранить и ущерб не нанести.
Только теперь командир части взглянул на сверток. Черт их знает, этих пиротехников! Фокусничают со взрывчатыми штучками, колдуют. Может, так положено: завертывать особо опасные детали, от солнца прятать?
— По крайней мере, могли на складе тряпками запастись, а не использовать для ваших взрывателей или детонаторов разных форменную одежду. В городе тоже голяком работаете? Куда ваш старшина смотрит? И вы, Градов, почему…
Сверток в руках Юрского шевельнулся; Градов вывернулся наконец из-за массивного полковника, тот недоуменно разглядывал сверток. Он был странно кругл, рукава гимнастерки болтались. Что же нашли пиротехники? Пушечное ядро времен русско-турецкой войны? Но зачем его завертывать в гимнастерку?
— Что там у вас? — недовольно спросил полковник.
Юрский загадочно улыбнулся. Бычков отогнул края гимнастерки, и оттуда высунулась смешная длинноносая мордочка, агатовые бусины глаз с любопытством уставились на полковника. Нос, похожий на хобот крошечного слона, голый и черный, повертелся и исчез, ему на смену выпростался такой же безволосый хвост, широкий и плоский.
Полковник с омерзением сплюнул:
— Гадость какая!
— Выхухоль. Ценный для народного хозяйства зверь, — сказал Горбач.
— Хороши! — Полковник брезгливо покосился на шевелящийся сверток. — Вот как они задание выполняют, лейтенант! Вместо боеприпасов водяных крыс ловят.
— Задание выполнено, товарищ полковник, — доложил Бычков. — Десять артиллерийских снарядов вермахта уничтожены, другие взрывоопасные предметы не обнаружены. А у выхухоли гнездо в районе подрывной площадки, там озерко небольшое. Мы решили ее перенести вон на то озеро, — Бычков указал на синевшую за рощей полоску воды.
— Со всей семейкой, — добавил Горбач. — Многодетная мама, знаете ли… Трудно.
Полковник сморщился, будто жевал лимон. «Пора включаться», — подумал Юрский.
— Разрешите обратиться, товарищ полковник! — «Олух! При таком обращении полагается козырять, а руки заняты». — Вы, конечно, следите за прессой и знаете, как остро поставлен сейчас вопрос об охране окружающей среды. Мы тоже об этом наслышаны, проблема нас очень волнует, и мы не можем не откликнуться на призыв…
Юрский говорил неторопливо, словно читал лекцию или объяснял урок непонятливому ученику; полковник слушал, собрав на лбу морщины. Язык у парня подвешен, шпарит без запинки. Полковник взглянул на солдат. Они стояли перед ним навытяжку, но косились на сверток, в котором что-то шевелилось и попискивало, даже командир взвода, как и его солдаты, не отрывал взгляда от свертка.
Гнев мигом испарился. Мальчишки! Дети! И солдаты, и лейтенантик. Бомбы, снаряды видят ежедневно, привыкли, а какая-то полосатая кикимора в диковинку. Мальчишки, дети в военной форме. Им бы еще играться, а они делают большие дела и свою короткую жизнь в любой момент готовы отдать Родине.
Внезапно полковнику захотелось заглянуть в сверток, так захотелось, что не смог противиться желанию и, негодуя на собственную блажь, отогнул край гимнастерки.
Зверек лежал на боку. Резво тыкались в круглый живот матери, ловя розовые сосцы, голые, обтянутые тонкой, прозрачной кожицей,
