Взрыв на рассвете - Юрий Борисович Ильинский
— Рулона, — мягко поправил Юрский.
— Я и говорю — пол-лурона. Да… О чем я? Тьфу, пропастишша! Дочка, тентель-вентель, и говорит: «Папаня, помните, немец шибко бомбил в сорок первом?» Я ей — откуда, мол? В ту пору я в больнице в тифу обретался, а ты еще вовсе подстольницей была. Дочка в сомнение: а ну как свершим удобства на бомбе? И нас стал цыганский пот пробирать, работать опасаемся, хватишь топориком и — в пыль! Зятек у меня домовитый, нельзя, говорит, папаша, тентель-вентель. Неприятность может получиться. Рассерчал я на них, плюнул…
— Ближе к делу, гражданин, — перебил Градов. — Где вражеский боеприпас?
— Черт его припас, твой боеприпас! Сбил с мысли… Обожди. Я, стало быть, толкую зятю…
— Постой, Константин. — Румяный милиционер зарумянился гуще. — Чего людей морочишь? Он, товарищ лейтенант, показывал мне, где легла бомба. Я это место завешил, горбыльки воткнул. Пойдемте укажу.
— Так и есть, тентель-вентель! В самую ядро! Моя милиция меня стережет.
Все пошли за милиционером на огород. Милиционер прыгал через грядки, зеленевшие пучками поздней моркови, мимоходом ловко выдернул одну, обтер обшлагом. Возле торчащих у дальней грядки колышков с хрустом откусил.
— Каротель. Сладкая… Здесь, однако.
Старик оживился:
— Тута! Старуха тоже это место показывала. У покойницы глаз строгий, идешь из района — издали смекнет, сколько зелья душа приняла.
Командир взвода внимательно осмотрел грядку.
— Начнем отсюда. Старшина, обеспечьте охрану, а вы, гражданин, немедленно удаляйтесь, посторонним здесь находиться нельзя.
— Какой же я сторонний? Я, тентель-вентель, тутошний…
— Слушать боевой приказ! Рядовой Юрский обследует миноискателем указанный район. Остальным подготовить к работе ИФТ. Оператором назначаю Прищемихина. Старшине тщательно проверить охрану, известить исполком. Приступайте.
Градов обошел огород, милиционеру приказал встать у дороги.
— Здесь никто не ходит, товарищ лейтенант. — Милиционер очищал очередную морковку. — Строение в лесу, позади — овраг. Сельсовет оповещен и отдал соответствующее распоряжение.
— И все же покараульте. В лесу могут быть грибники.
— Слушаюсь. Только грибники в Донино подаются, у нас какие грибы? Горе одно…
— Горе лопухам, которые собирать не умеют, — ввернул старик и хотел развить жгучую тему, но Градов строго приказал ему уйти в дом, а сам пошел с Юрским.
— Бомбоискатель к работе готов! — доложил старшине Прищемихин. Доценко кивнул, и все пошли на огород. Юрский спешил навстречу с миноискателем.
— Нашли «грибочки»? — пропел старшина. — Ни? Значит, глубоко лежит, подлая. Разрешите развернуть ИФТ, товарищ лейтенант?
— Действуйте. Участок какой-то странный, никаких следов входного канала.
— Много лет прошло. Целые напластования образовались, — заметил Бычков.
— Правильно. Но опытный пиротехник даже в таких условиях найдет канал. Грунт в канале и вокруг неоднороден. В канал обычно попадает песок, разный мусор. А здесь этого нет.
— Не ошибаетесь?
— С каждым может случиться, — сухо произнес Доценко. — Ты, Горбач, сегодня тоже ошибку допустил.
4
ПЕРВАЯ БОМБА
Солдаты разворачивали бомбоискатель. Командовал расчетом Доценко. Оператор Прищемихин встал за пульт управления. Тимашук и Бычков понесли поисковое устройство, следом пошел Бурочкин с флажками — должен был обозначить место, где прибор подаст сигналы. Шестому номеру, Юрскому, выпало следить за перемещением соединительного кабеля.
— Прибор к работе готов!
Доценко приложил руку к козырьку полевой фуражки. Градов указал площадку, с которой следовало начать поиск. Старшина крякнул:
— Повезло. Площадка невелика, меньше провозимся. Третий и четвертый номера расчета — обозначьте участок флажками.
Бычков и Тимашук опустили поисковое устройство и установили флажки с противоположных сторон в метре друг от друга. Прищемихин разместил пульт управления неподалеку от площадки и проверил с Юрским готовность прибора.
— Сержант! Поставь чувствительность. По местам! Юрский, пойдешь позади поискового устройства. Следи, чтобы кабель не зацепился за какую-нибудь корягу. — Доценко достал планшетку, посмотрел на вычерченную командиром взвода схему участка. — Приготовиться!
Бычков и Тимашук подняли за лямки поисковое устройство. Прищемихин закончил регулировку, добился устойчивого положения стрелки индикатора.
— Вперед!
Тимашук и Бычков неторопливо двинулись вдоль огорода. Градов шел рядом, командовал громко, чтобы слышал весь расчет, и даже Солёнов, томившийся без дела у пульта.
— Плавно перемещайте. Без толчков, качки. Спокойнее. Держите устройство над землей. Бурочкин, идите следом. На пятки товарищам не наступайте, соблюдайте дистанцию.
«Не может без замечаний, — негодовал Бурочкин. — Даже сейчас, в боевой обстановке». Но обстановка отнюдь не выглядела боевой. На крыше коровника стрекотали сороки, из-под ног выпархивали нахальные воробьи. Хозяйский кот, разжиревший от безмышья, важно прогуливался между грядок, недовольно разглядывая солдат. Горбач, не принимавший активного участия в поиске, заметил:
— Тоже бомбу ищет Котофей Котофеевич. Призовут на службу, в пиротехники пойдет. Еще и в сержанты выйдет.
— Отставить разговоры!
Тимашук и Бычков прочесывали полосу, Юрский поправлял кабель. Бурочкин ждал, когда наступит время втыкать флажки. Поиск продолжался. Прищемихин приказал перейти к третьему проходу и вдруг, в начале полосы, крикнул:
— Есть!
Уточнили местонахождение боеприпаса, проверили показания прибора. Обозначив точку флажками, солдаты отошли к забору. Лейтенант взглянул на часы:
— Всем в безопасную зону! Бомбоискатель на исходный рубеж! Старшине — проверить дорогу, выставить дополнительный пост. Пойдет… Тимашук.
— Как же так, товарищ лейтенант?! Я же ничего не увижу. Лучше я буду откапывать, а на пост отправим кого послабже.
— Без рассуждений, Тимашук. Недисциплинированные к работе не допускаются. Выполняйте!
Солдат, нога за ногу, поплелся к дороге. Доценко проводил его на пост и вернулся. Градов приказал принести лопаты, выбрал подходящую.
— Грунт снимать тонким слоем. Осторожно. Вот так. При стуке, скрежете, любом подозрительном звуке — немедленно прекратить. Работать по очереди, первые Юрский и Бычков, последующие Коркин и Бурочкин. Приступайте!
Бурочкин вздрогнул. Он смотрел словно завороженный на товарищей. Их движения казались плавными, медленными. От шороха падающих комьев глины сжималось сердце. Юрский и Бычков тревожно оглядывались на командира.
— Лопату сильно не сжимайте, — наставлял Доценко. — Не торопитесь. Спокойнее, хлопчики… А ну-ка, дай!
Взяв лопату у Юрского, старшина умело срезал дерн.
— Продолжай.
Через четверть часа ребята передали лопаты товарищам, сели на траву. Бурочкин копать умел и любил, приходилось на воскресниках, в школьном саду. Но лопата попалась тяжелая, с плохо обструганной ручкой, оцарапала ладони. Замотать руки платком? Но не рвать же платок пополам! Придется терпеть. Внезапно Бурочкин поймал себя на мысли, что совершенно не думает о бомбе. Она, вероятно, лежит неглубоко, так утверждает лейтенант. А если лопата ударится о металлический корпус? На лекциях говорили — железо в земле сохраняется неплохо, но ржавеет — столько лет прошло! Проржавевший, подвергшийся коррозии боеприпас становится намного опаснее. Так записано в конспекте красными чернилами. Неловкое движение лопатой — и гибель. Погибнут ребята, командир. И он умрет…
Страх накатывался исподволь, хотелось выскочить из ямы, швырнуть лопату и бежать. А как ведет себя Коркин? Неужели спокоен,
