Взрыв на рассвете - Юрий Борисович Ильинский
Михаил Коркин не смеялся над скандальным провалом. После занятий увел Бурочкина в сад, успокоил. В воскресенье Бурочкин не захотел брать увольнительную, но Коркин вытащил его в город. Ходили в кино. Коркин нарочно выбрал смешной фильм, Бурочкин оживился, повеселел. Возвращались вечером, моросил мелкий дождь. Ораторствовал, как ни странно, Коркин. Обычно сдержанный, любивший больше слушать, он разоткровенничался.
— Слишком эмоционален ты, Витя. Нельзя так. Мотор откажет. Инфаркт — болезнь века. И точка. Практически уйдешь из жизни, даже если останешься жить. Учти и будь осмотрительнее.
Рассудительный парнишка!
— Нам инфаркт не грозит. Лет через сорок…
— Верно, пример я выбрал неудачный. Имел в виду другое. В любом деле необходим трезвый расчет; слепое рвение дорогостоящее, а главное — вредит…
* * *
Взвод тренировался с миноискателями различных систем. Градов доволен. Солдаты работали уверенно, быстро отыскивали запрятанные учебные боеприпасы. Доценко не скупился на похвалы, командир взвода помалкивал — зачем перехваливать? Злился на старшину: своими дифирамбами портит людей. Последнее время Доценко держал Градова в постоянном напряжении. Лейтенанта возмущал певучий, «не командный» голос Доценко, тяжелое дыхание немолодого человека, мягкое отношение к солдатам, бесконечные разговоры о доме, о семье. Советы, опека вовсе излишняя. Одному помогает зашить рубаху, другому показывает, как лучше выгладить брюки. Целыми днями торчит во взводе.
Градов старался под любым предлогом спровадить старшину, но Доценко считал взвод «своим» и, если выпадала свободная минута, приходил к любимчикам. Нет, не таким должен быть старшина! Градов скрывал недовольство от солдат, но хитрый Прищемихин кое-что подмечал, хотя и помалкивал. Спецмашина въехала на полигон; Прищемихин усмехнулся:
— Товарищ лейтенант, на горизонте заведующий Советской властью. Вон пылит. Ноги долгие, как у журавля.
Принесла нелегкая! Опять начнутся советы и фронтовые эпизоды. Куда бы его отослать? Градов ломал голову, но ничего не придумал. Солдаты выгрузили зеленые деревянные ящики, монтировали бомбоискатель. Градов показал, как подключать прибор, проверил гальванометр-усилитель.
— Здравия желаю, товарищ лейтенант. Трохи-трохи погляжу, как хлопчики с цим бегемотом управятся. От техника! Двести килограммов весит, целый агрегат. Разрешите присутствовать?
— Оставайтесь. А ИФТ[1] весит сто девяносто…
Солдаты развернули прибор. Прищемихин отрегулировал его, Градов проинструктировал расчет.
— Начинайте, Прищемихин. Первый участок.
— Слушаюсь. Третьему и четвертому номерам расчета — обозначить участок!
Коркин и Юрский побежали ставить флажки. Бычков и Тимашук понесли к границе участка поисковое устройство.
— Приготовиться!
Коркин и Юрский подхватили поисковое устройство за лямки.
— Вперед! Плавнее! Не качать!
Градов работал за оператора, самый ответственный пост расчета. Обследовали метр за метром. Прищемихин отдавал приказания громко, в голосе сержанта слышалась тревога, хотя в душе он посмеивался, знал, что участок безопасен. Накануне сам разбросал ржавые гайки и болты, и то не здесь, а на третьем участке. «Валяйте, валяйте. ИФТ прибор увесистый, руки отмотает».
Доценко, конечно, догадался, что ищут не там, где зарыто. Этого не обведешь. Старшина поглядел на взмокшего Юрского, незаметно подмигнул: правее. Юрский потянул вправо, но Прищемихин вернул его в исходное положение. Воспользовавшись тем, что офицер отстал, Доценко сказал Прищемихину:
— Устали хлопчики. Переводи на другой участок.
— Этот еще не прочесали.
— И не надо. Ведь пустой?
— Пусть тренируются, полезно. Тяжело в учении, легко в бою.
— Це так… Но глянь на того задохлика Бурочкина. Язык на плече, притомився.
— Пускай закаляется, здесь не ясли.
Прищемихин осклабился. Чемпион округа по тяжелой атлетике, он один мог таскать бомбоискатель за шестерых. Юрского Прищемихин недолюбливал — фасонистый студент. Юрский однажды дал ему подряд четыре мата за четверть часа. Пусть теперь потеет шахматист. Других солдат Прищемихин уважал, но бомбоискатель — прибор, на котором должны работать шестеро, пусть за студентика и коллектив потрудится. Полезно, Однако портить отношения с Доценко нельзя.
— Потолкуйте с командиром, — схитрил Прищемихин. — Я не вправе отменить его приказ.
Доценко усмехнулся: молодой, да ранний.
Солдаты занимались с увлечением, хотя устали основательно. ИФТ — штука серьезная, не все научились с ним работать. Бурочкин, враждовавший с математикой, путался. В казарме ребята ворчали: подводишь отделение. Бычков, как всегда, посочувствовал, предложил позаниматься вместе. Бурочкин обозлился: надоело!
— Обойдусь без сердобольных.
— Чудак! Ему помочь хотят, а он в позу становится. Я по-товарищески…
— Премного благодарен. Не трудись.
Бычков насупился. Настроение Бурочкина окончательно испортилось: зачем обидел человека? Теперь придется кланяться Юрскому или сержанту. Но просить никого не пришлось, выручил Коркин. Он каким-то образом догадался, о чем Бурочкин говорил с Бычковым.
— Будем вместе повторять. ИФТ для меня — темный лес.
Объяснял Коркин толково, доходчиво. Когда только успел так хорошо изучить прибор?
— Попытаюсь растолковать принцип действия бомбоискателя. Инструкцию пока оставим, в ней нам с тобой не разобраться. Мудрена для нас с тобой.
— Для меня — китайская грамота, а ты — молодец!
— Ладно… Слушай. Ты, конечно, знаешь, что Земля представляет собой колоссальный магнит, а пространство вокруг Земли находится под воздействием магнитно-силовых линий? Но всякое ферромагнитное тело, как правило, обладает собственным магнитным полем, которое искажает магнитное поле Земли в том месте, где находится, допустим, мина или снаряд. Проще говоря, это искажение можно заметить по стрелке гальванометра, она отклонится. Значит, мы можем примерно определить, где скрыт клад… Потом делаем доводку, уточняем координаты…
Вроде понятно. В самом деле понятно!
— Большое спасибо, Миша!
— Пустяки. Каждый на моем месте…
— Да, Сережа тоже хотел…
— Бычков — секретарь комсомольской организации. Записал бы в актив общественную работу, помощь отстающим. В отчете можно указать. По всей вероятности, этим он и руководствовался.
— Вряд ли…
Все-таки странный этот Коркин!
* * *
Наступил долгожданный день. Солнце грело не по-осеннему, шелестели под теплым ветром багряные листья, тонко звенели колеса. Солёнов сидел за рулем, в сдвинутой на бровь пилотке, скалил белые зубы. Первый выезд!
Градов разминал незажженную сигарету, возбужденно переговаривались солдаты, Доценко невозмутимо курил. Прищемихин который раз проверял снаряжение: не забыли ли чего в спешке?
Машина катилась быстро, Солёнов уверенно шел на обгон, не сбавляя скорости, вписывался в повороты. Градов взглянул на спидометр.
— Не гоните. Людей везем.
— Так быстрее же надо! Жители ждут, мирно трудиться не могут.
— Дважды не повторяю!
— Товарищ лейтенант, я первоклассный водитель! Ни одного прокола. Справьтесь в таксомоторном парке, подтвердят. Меня все гаишники уважали, на доске Почета безвылазно висю.
— «Висю»! Следите за речью, Солёнов.
— Ерунда это, командир! С шоферней я всегда объяснюсь. С картинками, если потребуется. Но машину знаю. Не приведи бог какая поломка, залечим на ходу. Московские таксисты — шоферская гвардия. Орлы!
— Орлы, — рассеянно согласился офицер. — Те, что на заборах каркают.
Градов барабанил пальцами по зубам. Как поведут себя солдаты? Первое задание… Народ разный. Информация нечеткая, зыбкая, предельно скудная. Очевидцев не нашлось, а заявитель не помнит, где упала бомба.
