Взрыв на рассвете - Юрий Борисович Ильинский
— Никто не собирается искать обратную дорогу, — рассердился Горбач. — Чего ты мелешь, Коркин!
— Я говорю о нашем правовом положении. Если провинимся, пойдем под трибунал. Нарушителей дисциплины в армии наказывают строго. — Всем эти слова не понравились, особенно Тимашуку.
После завтрака взвод отвели в учебный корпус. Солдаты сели за зеленые столы. Стремительно вошел командир части, небрежно кинул фуражку на подоконник.
— Вот какое дело, ребята…
Кадровый офицер, беспощадный к нарушителям дисциплины, требовательный, суховатый, заговорил не по-уставному.
— Вот какое дело, — повторил полковник. — Вы начинаете изучать военно-техническую дисциплину. Вы знаете, что такое пиротехника, понимаете, что придется не только досконально знать предмет, но и безукоризненно точно выполнять приказы, самоотверженно, слаженно, дружно работать. Иначе вас постигнет неудача с роковыми последствиями. Хочу сказать о другом. Пиротехники не только обезвреживают взрывоопасные предметы, но и сохраняют государству значительные материальные ценности — дома, различные сооружения, промышленные предприятия.
Завод строят долго. Обходится он недешево. Плюс оборудование, готовая продукция, тысячи часов рабочего времени. Все это — продукт труда многих людей, результат затраченной энергии, знаний, сил. А разрушить, уничтожить завод может одна бомба, которую вы будете непродуманно извлекать…
— Нам тоже ошибка недешево обойдется, — усмехнулся Юрский.
— Согласен. Никакие материальные ценности, сколь ни велика их стоимость, не компенсируют, не оправдают гибель людей. Запомните раз и навсегда: люди гибнуть не должны! За их безопасность отвечаете вы.
— Мы, между прочим, тоже человеки, — заметил многозначительно Бурочкин. Полковник даже не взглянул на него.
— Мы — солдаты! Еще не перевелись на полях, в лесах, в городах и селах вражеские бомбы и снаряды. Они лишь затаились и ждут своего часа, чтобы нанести подлый, злодейский удар, превратить в пыль фабрики, заводы, институты, жилые дома, погубить жителей. Пиротехники обязаны предотвращать катастрофы, гарантировать безопасность населению. Выполняя воинский долг, мы защищаем свой народ, весь социалистический лагерь. Помните, товарищи, о технике безопасности, о мерах, предупреждающих возможные ошибки. Будьте отважны и внимательны, инициативны и благоразумны. Помните о людях, которые рядом, их домах, имуществе, народной и государственной собственности. В самые трудные, решительные минуты не забывайте о долге и обязанностях солдата перед народом и партией.
Бычков по-школьному поднял руку:
— Мы даем комсомольское слово…
— Верю…
Полковник ушел. Градов повесил на доску таблицы, плакаты, раскрыл конспекты.
— На местах былых сражений часто находят авиационные бомбы, артиллерийские снаряды, мины, противопехотные и противотанковые, ручные гранаты и другие взрывоопасные предметы бывшей германской армии, а также отечественного производства.
— Вот те на! Откуда наши берутся?
— Такие, как ты, лопухи бросили! — рассердился Солёнов. — Не мешай, Горбач. На войне всякое бывало — отступали, наступали. Случалось, оставляли в спешке.
— Иногда машины с боеприпасами тонули в болоте, проваливались под лед, порой бомбы по каким-то причинам не взрывались. Чтобы умело и грамотно обезвреживать и уничтожать найденные боеприпасы, пиротехник должен в совершенстве знать их назначение, окраску, маркировку, устройство и принцип действия. Начнем с авиационных боеприпасов.
— Правильно. — Горбач привстал. — Бомб самолетных больше всего раскидано. Я прошлое лето у тетки отдыхал. Хуторок — три дома, но и там нашли. Тетка рассказывала…
— Про теток потом! — оборвал Градов. — Итак, все авиационные боеприпасы по своему назначению делятся на три категории.
Авиабомбы основного назначения поражают различные сооружения, технику, живую силу. Специального назначения — предназначены для выполнения специальных заданий. Вспомогательного — применялись совместно с авиабомбами основного назначения или самостоятельно для обеспечения действий наземных, военно-морских и военно-воздушных сил…
Солдаты записывали подробно. Рисовали авиационные бомбы. Бурочкин зубрил наизусть.
— Мины — это оперенные снаряды гладкоствольных орудий ближнего боя, минометов. Исключение составляют надкалиберные мины, применяющиеся для стрельбы из нарезных артиллерийских орудий. Мину образуют: вершина, головная часть со взрывателем, головная часть без взрывателя, цилиндрическая, хвостовая часть и стабилизатор. Оболочка может быть цельнокорпусной или состоит из корпуса и привинтной головки…
— Какой-какой? Ну и муть! — Горбач зевнул. — Придумали названия — язык сломаешь! Зачем это нужно? Основное — взрыватель, с ним надо поближе познакомиться.
— Ты прав, Волосатик, — согласился Юрский. — Каверзная штука. Разберешься, сумеешь подобрать «ключи» — выиграешь. Ошибешься…
Взрыватели мучили солдат невероятно, даже Бычков путался. Взрывателей великое множество. Устройство у них мудреное. Командир взвода перед лекцией подолгу просиживал над конспектами. Сегодня повторение, тема: «Артиллерийские взрыватели». Градов принес три штука, положил на стол: кто расскажет?
— Медлите? На прошлом занятии мы их разбирали.
К доске вышел Бурочкин, взял мел, взрыватель застучал мелом о доску.
— Взрыватель артиллерийский. Головная трубка «AZ-23—ИТДТ-2У». Двойного ударного действия с тремя установками на реакционное действие и на два замедления предохранительного типа. Предназначался для 149-миллиметровых и 211-миллиметровых осколочно-фугасных снарядов фашистской армии. Устройство…
Градов молчал. Хороший признак! Лейтенант подмечал малейшую неточность, редкий придира; не перебивает — значит, все правильно.
— Так. — Градов побарабанил пальцами по зубам. — Неплохо. Кто охарактеризует второй взрыватель?
— Разрешите продолжить?
Бурочкин не зря полночи зубрил. Градов прищурился — старается мальчик, но эгоистичен, хочет опередить товарищей. Впрочем, если ответит столь же исчерпывающе…
— Пусть попробует, — заступился Горбач. — Не зря с репетитором занимается. Старшина Витю натаскивает.
— Я не пойнтер, — обиделся Бурочкин. — Мы с Семеном Михайловичем… он меня консультирует.
Вот оно как! Доценко уже консультирует! Но что сей консультант даст новичку? Практика у старшины, конечно, колоссальная, но сейчас она ни к чему, идет голая теория. Расчеты, формулы, а у Доценко семилетка. Смешно. И грустно. «Семен Михайлович»! «Дядя Семен»! И это старшина роты, военная косточка, строевик! Либерал… Давно следовало поговорить с Доценко, все не получалось. Но говорить нужно, и разговор будет трудным: упрям. К тому же Доценко — история полка, живая реликвия, попробуй тронь! Однако рано или поздно придется. Странный человек! Жизнь армии отдал, а держится, словно председатель колхоза. В колхозе, возможно, такие методы сойдут, но в армии они неприемлемы. Конечно, жаль Доценко, и понять его можно — одинокий, тянется к людям.
— Ну, если вас… консультируют, продолжайте.
Бурочкин взял макет.
— Это взрыватель мгновенного действия, непредохранительного типа, для надкалиберных кумулятивных мин к 37-миллиметровым противотанковым пушкам…
Бычков кивал, Горбач восторженно цокал языком. Профессор! Градов молчал: вызубрить дело нехитрое.
— Отменная память, хорошо, Бурочкин. Но главное не в перечислении «достоинств» взрывателя, а в способах его обезвреживания. Что, по-вашему, нужно сделать? Начертите схему.
Бурочкин зачастил, как по писаному, шпарил наизусть. Командир терпеливо слушал. Бурочкин увлекся. Он не замечал недоумения Горбача, предостерегающих жестов Юрского, смотрел на Коркина. Тот, как всегда, спокоен. Значит, все правильно. Бурочкин положил взрыватель на стол. Градов оттолкнулся от подоконника.
— Вы, Бурочкин, уже давно в потустороннем мире. Из царства теней к нам явились. Сами гробанулись и товарищей с собой прихватили: печально, но факт.
Раскатистый хохот заглушил слова командира. Бурочкин, жалкий, раздавленный, с приклеенной улыбкой, топтался у доски.
*
