В поисках Солнца - Ален Жербо

я медленно дрейфовал вдоль юго-восточного побережья, так что на рассвете я мог обогнуть мыс Кастелло-Бранко, скалу причудливой формы. Зелень склонов острова и возделанные поля, простиравшиеся по холмам, составляли настоящий контраст с тем, что встретило мой взгляд в двух последних портах захода, Аскенсьоне и Сент-Винсенте. Северо-западный ветер вскоре стих, и я спокойно ждал, когда он снова поднимется, когда из Орта вышли три моторные лодки и так любезно настаивали на том, чтобы отбуксировать меня, что я был вынужден согласиться, чтобы не обидеть их. Пройдя полуостров Кайя и Адский котел, потухший кратер, открывающийся к морю, я вскоре оказался в живописной гавани Орта, через тридцать пять дней после отправления из Порто-Гранде. Португальские власти оказали мне радушный прием, к которому я уже привык на Кабо-Верде. Капитан порта привел нескольких матросов и пришвартовал меня к большому бую в гавани; затем французский консул нанес мне визит и пригласил на обед, проявив предельное гостеприимство, хотя здесь, как и везде я отказался оставлять «Файркрест» на ночь. Губернатор острова предоставил в мое распоряжение мастерские Fayal Supply Company для любых мелких ремонтов такелажа, которые мне могли понадобиться, и предложил мне воспользоваться его моторной лодкой для поездок на берег и обратно, когда мне это было нужно, хотя я предпочел использовать свою парусную лодку Berthon, которая была в плохом состоянии и едва пригодна для плавания.

Несмотря на непрекращающуюся работу, неизменно сопутствующую заходу в порт, я смог выиграть несколько партий в теннис у лучших игроков острова. Я также принял гостеприимство компании Eastern Telegraph Company и наслаждался таким же дружеским и спортивным отношением с ее персоналом, как и в предыдущих портах захода. К моему большому удивлению, я встретил там г-на Дж. М. Мэнсфилда, который первым поднялся на борт Firecrest после ее опасного прохождения через рифы острова Родригес, расположенного посреди Индийского океана, в пятнадцати тысячах миль отсюда.

В гавани стояло несколько интересных лодок. Это был Terre Neuve, возвращавшийся с рыбной ловли, и дружественный экипаж бретонских рыбаков, с которыми одинокий моряк с Firecrest хотел бы поближе познакомиться, если бы их визит не был таким коротким. Затем был крейсер Vasco da Gama, офицеры которого посетили Firecrest и взяли меня с собой на обед. Это судно было самым старым военным кораблём, находящимся в плавании. Наконец, был пароход «Провиденс» компании Fabre Line, капитан и офицеры которого настаивали, чтобы я принял всевозможные припасы, хотя я не взял у них ничего, кроме фруктов, оставаясь верным своему вегетарианскому рациону во время плавания. С «Провиденса» я узнал, что во Франции меня считали пропавшим без вести из-за доклада, сделанного каким-то вычурным капитаном парохода, и мне сказали, что военно-морской флот отправил много кораблей на мои поиски.

После шести дней в порту я снова был готов к отправлению. Капитан Пинто из португальского торгового флота поднялся на борт и дал мне несколько карт и навигационных таблиц, которые он помог составить. В полдень вторника, 18 июня, я покинул Файал в полной тишине, буксируемый двумя катерами угольных компаний, которые боролись за честь сопровождать меня. За ними следовал еще один катер, на борту которого находились французский консул и несколько моих друзей из Английской кабельной компании. Когда они покинули меня с наступлением темноты, чуть дальше канала между Фаялом и Пико, я находился недалеко от маяка мыса Рибейня, под зелеными холмами острова. Штиль продолжался всю ночь, и к рассвету течение снова унесло меня в пролив. Однако в Орта это заметили и катера, которые буксировали меня накануне вечером вернулись и вывели меня из пролива и за пределы приливного течения. Наконец поднялся легкий ветерок, и я смог отплыть, с восхищением оглядываясь на идеальную конфигурацию Пико с его величественной вершиной, окруженной облаками. Ночью я проплыл мимо острова Грасиоза — название которого вполне оправдывает себя — и к рассвету снова оказался один между небом и морем.

Я рассчитывал на быстрое плавание при сильном ветре, но прогнозы моих карт, что касается ветра, в очередной раз оказались далеки от реальности. В последующие дни дули слабые восточные бризы. Вопреки моему предыдущему опыту, я часто встречал пароходы, и однажды ночью — это было 24 июня — настойчивость, с которой один из них направлялся к «Файркресту» и кружил вокруг него, заставила меня подумать, что он ищет какого-то упавшего летчика. Позже я узнал, что он вероятно искал Франко, испанского летчика.

Наконец ветер сменился на западный. Затем наступило несколько дней непогоды, хотя для «Файркреста» это не было проблемой. В это время меня обогнали несколько британских пароходов, которые очень вежливо мне сигналили. Затем ветер снова сменился на северо-восточный, и я продвигался очень медленно. Мой рацион был приятно разнообразен благодаря вкусным грейпфрутам, которые мне дал «Провиденс». По мере приближения конца моего путешествия меня охватила большая грусть; круиз скоро закончится, а с ним и самый счастливый период моей жизни; через очень короткое время я буду жестоко лишен свободы, которую так любил.

Переход, который я планировал совершить за двадцать дней, оказался очень долгим, так как восточные встречные ветры сменяли друг друга; на самом деле, я сомневаюсь, что летчики когда-либо могли бы найти более благоприятные атмосферные условия для пересечения Атлантики с востока на запад, чем те, которые были в июне 1929 года. Я понял, что не смогу прибыть вовремя на теннисный турнир в Уимблдоне; на самом деле, приближение того, что многие считали бы конечной целью моего путешествия, не вызывало у меня волнения, потому что я знал, что это будет просто один из многих портов захода; поэтому я занимал свои редкие минуты досуга чтением старых португальских стихов Луиса де Камоэнса.

Во вторник, 16 июля, пароход «Мичиган» французской линии подошел к «Файркресту» и настоял на том, чтобы поговорить со мной. Я воспользовался этим, чтобы отправить сообщение своему другу Пьеру дю Пакье и проверить свои хронометры, которые, к моему большому удивлению, не потеряли ни секунды. Я отказался от всех провиантов и принял только пакет газет, где как я знал, смогу узнать все о результатах теннисных матчей. Хотя море было очень спокойным, я не мог не испытывать беспокойства, находясь так близко от огромной стальной стены борта парохода, и вспомнил о повреждениях, которые я получил в 1923 году, находясь на таком же расстоянии от греческого корабля. Как бы мне ни нравились люди с «Мичигана», я с огромным удовольствием смотрел, как он уплывает, и пока моя лодка плыла сама по себе, я открыл газеты, чтобы