В поисках Солнца - Ален Жербо

учебный корабль «Эдгар Квине». Меня встретил капитан Дарланд, который ранее выступал посредником между моим другом Альбарраном и министром морского флота Жоржем Лейгом, когда «Кассиопея» была отправлена на помощь «Файркресту» после его катастрофы на острове Уоллис. Меня очень гостеприимно приняли в офицерской кают-компании, и это стало прелюдией к четырем дням прекрасного товарищества с лейтенантами Мейером, Уркаде, Фонтейном и другими офицерами кают-компании, которые, хотя и жили меньше меня в непосредственном контакте с соленой водой, тем не менее были полны энтузиазма и любви к своей профессии.

На следующий день я имел удовольствие сыграть в футбол с матросами «Эдгар Кине» против одной из лучших команд Сент-Винсента. Ни одна из сторон не забила гол. Если, несмотря на все мои усилия, я не смог привести команду военного корабля к победе, то по крайней мере я получил удовлетворение от того, что не победил своего хорошего друга Сильву, который был вратарем португальской команды.

Мне также пришлось прочитать лекцию о своем круизе курсантам «Эдгар Кине», но напряжение, связанное с рассказом о своих приключениях, так сильно повлияло на меня, что я решил больше никогда не выступать публично. Однако у меня остались самые приятные воспоминания об этих начинающих молодых офицерах, об их большом интересе ко всему, что я делал, и об их очаровательном гостеприимстве, когда меня пригласили на обед в одну из их столовых. Среди этих молодых людей, которые, по правде говоря, являются надеждой французского флота, я чувствовал себя совершенно непринужденно, возможно, потому, что в душе я сам остаюсь молодым, так что среди людей моего поколения я всегда чувствую себя молодым среди стариков. Эти ребята оказывали мне самое пристальное внимание. Перед моим отъездом они настояли, чтобы я принял теплую морскую одежду и одеяла, и хотя я никогда не люблю принимать помощь, доброжелательность, с которой были предложены эти подарки, сделала бы отказ с моей стороны невежливым. Вскоре после этого «Эдгар Кине» отплыл, оставив у меня приятное ощущение, будто я на мгновение ступил на движущийся уголок французской земли и был там тепло принят.

В огромной гавани Порто-Гранде один военный корабль сменял другой. Среди них был «Рэли» ВМС США. После партии в теннис с адмиралом Дэйтоном я поужинал с ним, капитаном и миссис Сэндс, исполняющей обязанности британского консула. Мир действительно тесен, потому что, к моему большому удивлению, меня принял на борту капитан Джейкобс, второй командир, который был капитаном порта в Кристобале Колон, где я прошел через Панамский канал. Существует некая связь, объединяющая моряков всего мира, и я вновь оказался в окружении той же сердечной гостеприимности, которую испытал на Самоа и на борту «Рочестера» в гавани Бальбоа.

Вскоре после этого прибыл французский крейсер «Антарес», практически сестринский корабль «Кассиопеи». Он прибыл с Антильских островов как раз вовремя, чтобы я мог отвезти офицеров на новогодний бал, устроенный руководством кабельной компании. На одной из стен бального зала электрическими светящимися буквами было написано «1928»; в полночь они погасли и мгновенно сменились на «1929» под громкие возгласы.

С шведским учебным судном «Fylgia» мои отношения были менее приятными, поскольку при его прибытии в полночь одна из его шлюпок перерезала бушприт «Firecrest» пополам. К счастью, у меня были включены якорные (стояночные) огни. На следующий день я подал официальную жалобу, после чего капитан «Fylgia» послал на борт своих плотников и, мне повезло найти несколько хороших кусков американской ели, повреждение было устранено за несколько часов; ведь скандинавские плотники знали свое дело лучше, чем любые мастера, которых я видел за все свое плавание; они были по сути, такими же искусными мастерами, каких можно было встретить в старые времена, когда корабли были деревянными.

Пока одно за другим суда заправлялись углем, я боролся с самим собой, и постепенно рукопись моей книги начала расти. В середине декабря я едва начал, но к концу следующего месяца она была почти готова. Я практически бросил теннис и играл только в футбол, чтобы поддерживать форму. На острове было несколько хороших клубов, и поскольку местные жители с раннего детства привыкли играть босиком, они были ловкими игроками. К сожалению, они играли не так часто, как мне хотелось, и обычно между матчами проходило больше месяца, что мешало мне поддерживать форму.

Наконец, в начале февраля рукопись была закончена. Для меня было величайшей радостью снова заняться мельчайшей доработкой моей лодки; поскольку я стал обычным моряком, писательство было для меня настоящим трудом, в то время как я наслаждался сращиванием и оснасткой лодки. Совершенно самостоятельно — я не позволял никому помогать мне — я подготовил «Файркрест» к последнему этапу ее путешествия.

Я надеялся уплыть с Кабо-Верде ранней весной и таким образом воспользоваться сильными зимними пассатами до Азорских островов, где я рассчитывал встретить сильные западные ветры, которые дуют в сторону побережья Франции до июня. Я мог бы вернуться как раз к французскому теннисному чемпионату, к Уимблдону и, возможно, даже успеть принять в нем участие после нескольких дней тренировок. Но мне не повезло. Грот, который я купил в Нью-Йорке, давно выгорел под тропическим солнцем и к этому времени стал совершенно непригодным. В конце октября я отправил подробные и точные инструкции своему другу Пьеру дю Пакье в Гавр, чтобы он достал мне другой. Новый парус был должным образом отправлен из Гавра 8 декабря, но пропал, поскольку португальское судно, на которое его погрузили, затонуло у Порту вместе со всем грузом. Второй парус, заказанный почти сразу же, задержался в пути и дошел до меня только через два месяца после отправления из Гавра.

За исключением этого, «Файркрест» был готов к выходу в море, и я с нетерпением ждал этого момента. Наконец, в конце апреля, к моей большой радости, парус прибыл и, благодаря любезности португальских таможенных властей, был сразу же доставлен мне. Все мои инструкции были выполнены в точности, и он подошел идеально. Так что Firecrest снова вытащили на берег, а ее медную обшивку почистили и отремонтировали. Наконец все было готово, и я с радостью начал ждать нескольких месяцев плавания, свободных от всех забот и тревог, которые всегда неотделимы от жизни на берегу.

Перед отплытием мне посчастливилось сыграть в футбол. Я играл центральным нападающим против команды английского крейсера «Дурбан». Накануне отправления я сыграл за «Минделенсе» в финальном матче. Этот клуб, в котором было несколько темнокожих игроков, не считался лучшим на острове с социальной точки зрения, но без сомнения, обладал лучшим спортивным духом, играл в лучший футбол,