Столица мира и войны - Олег Викторович Таран

рядом с Массиниссой возмущенный крик богато одетого незнакомого ему купца. Рядом с ним стоял и сердитый Чарах.

Не обращая на них внимания, Данэл закончил:

– Из-за того, что одежда у бедняг была в очень плохом состоянии, мои моряки поделились с мужчинами запасным одеянием. Но женских нарядов у нас не было, и я разрешил девушкам, чтобы прикрыть наготу, использовать дорогие ткани из купленных товаров. К концу плавания на борту не осталось ничего из того, что мы закупили в Финикии. Хиемпсал пытался защитить товар, но мы взяли все силой, так что купец не виноват.

– Вы еще и своевольничали! – закричал на братьев Чарах и обратился к Массиниссе: – Послушай, царевич! Тебе нанесли такие убытки, что впору отправить этих капитанов в тюрьму!

– Но пусть вначале возместят наши убытки! – вскричал незнакомый купец. – Растяпа Бизалтес погубил не только груз, но еще и мой корабль!

«Это Эшмуназар!» – понял Массинисса.

В этот момент вскричал и Чарах:

– И пусть мне вернут мои деньги за невольниц! Я заказывал отборных иноземных красавиц, а не этих дохлятин! – показал на девушек пальцем хозяин дома утех.

Массинисса глянул в сторону корабля и увидел, как исхудавших, измученных долгим плаванием девушек под руки выводят с корабля и усаживают у стены склада. Они, едва держась на ногах, старательно придерживали отрезы дорогих тканей, служивших им одеждами. Массиниссе стало очень жаль несчастных. А еще он увидел, как по-дружески общаются моряки Данэла с теми, кого они спасли. Ему очень понравилось такое их отношение к людям и захотелось как-то их поддержать.

– Капитан, возьми деньги и раздай команде! Вы сделали свое дело – совершили рейс и благополучно вернулись обратно, значит, заработали положенное. Ну а что не удалось сохранить груз, так сложились обстоятельства. Я в этом никого не виню!

С этими словами он все же сунул деньги в руки Данэлу.

– Ты, видно, сошел с ума, нумидиец, раз поощряешь тех, кто разоряет тебя! Так здесь дела не делаются! – вскричал Эшмуназар. – Впрочем, если ты такой добренький и богатый, то, может, возместишь мне ущерб, который нанес Бизалтес?! Иначе мне придется отобрать у него дом, а самого с семьей продать в рабство! Хотя даже этого не хватит, чтобы покрыть и одну десятую моих убытков.

Данэл с надеждой взглянул на Массиниссу, и царевич сказал:

– Назови сумму стоимости корабля и потерянного товара.

Эшмуназар озвучил цифру, от которой ахнули все окружающие.

Массинисса наклонился к Оксинте, сунул ему ключи и прошептал:

– Привези все монеты из большого сундука и мешочек с алмазами.

– Царевич! Ты совершаешь большую ошибку! Если в Массилии узнают, как легкомысленно ты распоряжаешься огромными деньгами, царь Гайя вновь разочаруется в тебе.

– Спасибо за заботу, друг! Но я не изменю своего решения! Поезжай!

– Я не могу оставить тебя! Мне нужно охранять твою жизнь! – напомнил царевичу друг.

– Обо мне позаботятся люди Шеро, – кивнул он на находившихся поблизости парней из Рыночного содружества.

– И все же ты зря…

– Поезжай!

Оксинта умчался за деньгами.

Массинисса подозвал к себе вышедшего поглазеть на происходящее хозяина одной из ближайших таверн и спросил его:

– Что у тебя есть из готовых блюд?

– Полно всего, господин! Клиентов только нет. Все здесь находятся – смотрят, что тут происходит.

Массинисса достал мешочек с монетами для повседневных трат и бросил его хозяину таверны.

– Вели все, что у тебя наготовлено, принести сюда и накормить этих бедняжек. И захватите побольше воды!

– Сейчас все будет! – вприпрыжку понесся к себе тот.

Вскоре из таверны прибежали его слуги, неся в руках глубокие глиняные блюда с едой. За ними важно шествовал сам хозяин с двумя здоровенными кувшинами.

Девушки, благодарно кивнув Массиниссе, с жадностью принялись есть все, что им принесли, и пить воду большими глотками.

– Да возблагодарят тебя боги, царевич! – глядя на все это, сказали братья-капитаны.

Когда вернулся Оксинта, начался расчет с Эшмуназаром. Он, разумеется, здорово взвинтил цену и на корабль, и на товар, но, отдав алмазы, Массинисса осилил его неподъемную цену и выторговал отмену всех претензий к Бизалтесу.

Тот облегченно вздохнул и, подойдя к царевичу, произнес:

– Теперь я обязан тебе всем, что у меня есть, мой спаситель!

Массинисса с грустью подсчитывал в уме убытки, но ободряюще ему улыбнулся и сказал:

– Иди обрадуй свою семью тем, что ты жив, капитан!

Подошедший к ним Данэл спросил:

– Хозяин, моя команда решила поделиться своей оплатой с моряками Бизалтеса – надеюсь, ты не против? Ведь его люди теперь нескоро хоть что-то заработают, а Эшмуназар им, конечно же, ничего не заплатит.

– Это ваши деньги и ваше общее решение, капитан. И, на мой взгляд, оно правильное.

Массинисса посмотрел на девушек, которые завершали трапезу, и тут услышал рядом чье-то многозначительное покашливание. Это был Чарах.

– Я даже и не предполагал, как ты богат, царевич. Был…

– Ну почему же «был»?

– Тогда, если ты не разорен такими большими расходами, может, ты и мне возместишь мой ущерб? – кивнул Чарах на девушек.

– То есть? – не понял Массинисса.

– Сам видишь, в таком состоянии они для моего солидного заведения не годятся. А на то, чтобы их откармливать да приводить в порядок, у меня нет ни времени, ни средств, ни желания. Купи их у меня! Иначе мне придется продать их в самый дешевый портовый бордель, чтобы вернуть хоть часть своих средств. Там их жалеть не станут и будут использовать, пока они не умрут…

Царевич увидел, что девушки напряженно смотрят в их сторону, словно догадываясь, что речь идет об их судьбе. Он вздохнул.

– Хорошо, и ты получишь свои деньги. Даю тебе слово! Сколько ты хочешь?

– Видишь ли, царевич, с учетом того, что каждая их них могла бы принести мне довольно приличный доход, я бы хотел получить вот такую сумму… – обрадовался, подсчитывая что-то в уме, Чарах.

Когда он назвал цифру, Массинисса почувствовал неприятный холодок внутри – столько монет у него могло не оказаться. Но, кое-что вспомнив, он вновь наклонился к Оксинте и зашептал.

– Царевич! Не сходи с ума! Зачем тебе еще и эти невольницы?! Ты же отдашь за них последнее! – громко зашептал тот в ответ.

– Я не могу теперь отступать! Пунийцы не посмеют обвинить массильского царевича в том, что он не держит слово!

– Зато после всего этого они посмеют называть тебя нищим глупцом и будут иметь на это право!

– Оксинта, выполни мое приказание! Привези два кошеля из среднего сундука и сверток из маленькой шкатулки!

Мулат, бормоча под нос ругательства, вновь уехал за деньгами. Бизалтес отпустил свою команду по домам, а