Столица мира и войны - Олег Викторович Таран

– Ну что там? Царь определился с наследником? Что он тебе сказал?

– Определился, царица, – стараясь быть вежливым, ответил воин. – Царь отправил меня к наследнику в Карфаген, чтобы выразить ему свое неудовольствие.

– И все?! – разочарованно вскрикнула Аглаур.

«Как же ты хороша в гневе! – на минуту подумалось Бодешмуну. – Ну почему ты так страстно желаешь успехов одному своему сыну и ненавидишь другого?»

Он развел руками, поклонился царице и, отойдя от нее, двинулся к стражникам, державшим купца.

– Он поедет со мной! Отпустите его – приказ царя!

Воины повиновались.

Потрепанный мужчина засеменил рядом с Бодешмуном, шагавшим крупными шагами к выходу из дворца. По дороге он затараторил:

– Меня зовут Хиемпсал. Я купец из Челепты. Меня отправил с посланием к царю царевич Массинисса. Он сказал, что его отец обрадуется письму, а царь Гайя едва не лишил меня жизни! А ведь ему даже не дочитали это послание до конца.

Бодешмун остановился и поглядел на купца.

– Что там было?

– Царевич решил заняться торговыми делами, чтобы помочь массильским купцам, а не ради личной выгоды. Кроме того, его в Карфагене до сих пор всерьез не воспринимают: войн пока нет, и проявить ему себя негде. А торговое дело в Столице мира очень уважаемое ремесло, не то что в наших краях. Там успешных купцов ценят наравне с великими полководцами.

Бодешмун презрительно скривил губы:

– Ну, ты явно не из их числа, раз тебе пришлось прибегать к помощи царевича в своих делишках.

– Что ты, уважаемый Бодешмун! Царевич Массинисса сам предложил мне сделать это. Не знаю только, сам он это придумал или ему кто посоветовал.

– Что именно?

– Я закупаю здесь массильские товары, довожу караван с ними до границы Карфагена. Там его встречает пунический караван компаньона царевича, мы перегружаем товары, и в Столицу мира он приходит как карфагенский караван.

– А в чем смысл?

– А смысл в том, уважаемый Бодешмун, что у меня наш товар купят по хорошей цене, и мне не придется тратить больше половины прибыли на пошлины пунийцам. Сэкономленную сумму мы должны были поделить с царевичем пополам.

– Выглядит как-то не очень порядочно, – проговорил воин.

– А порядочно обдирать нас поборами каждый раз, когда мы отправляемся в Карфаген?! Царь требует от нас, чтобы мы возили туда товары, которые приходится продавать слишком дорого, чтобы хоть как-то оправдать дорогу. А когда их не покупают, мы вообще расторговываемся себе в убыток. И тогда карфагенские купцы выкупают у нас все, накручивают цены и получают всю выгоду! Разве это справедливо?! – раскричался Хиемпсал, потрясая кулаками перед лицом Бодешмуна.

Тот, оторопев, даже чуть отодвинулся от торговца.

– Ладно, это немного меняет дело, – произнес старый воин. – Где твой караван? Царь велел мне отправляться в дорогу. Через две недели он ждет меня с объяснением.

– Караван есть, товаров нет. Мне не на что их закупить. Я и пришел к царю с письмом о помощи. А вон как все получилось.

– Держи, – протянул Бодешмун купцу увесистый кошель своих денег. – Закупайся, только быстро! Завтра утром мы должны выйти из Цирты к границе самым коротким путем.

– Да помогут тебе все боги Массилии! Да продлятся твои дни! Да не оставят тебя силы… – принялся нахваливать воина обрадованный Хиемпсал, пока тот не скрылся из виду.

Бодешмун заехал к себе и сообщил о своем отъезде. В доме стояла редкая грустная тишина, женщины собирали его в дорогу и готовили вкусный ужин. Ночью перед отъездом он побывал в комнате у Зиты, а затем у Арсинои, а рано утром вручил подарки своим старшим женщинам.

С рассветом караван Хиемпсала вышел из города через Карфагенские ворота на восток.

* * *

У Массиниссы было неспокойно на душе. Он вдруг понял, что его первое самостоятельное дело может показаться отцу недостойным. Да, в послании царевич постарался подробно и обстоятельно объяснить свою задумку и причины того, что он делал, а также рассказал, какие выгоды это сулит в будущем. Вот только если бы он сам мог все сообщить отцу глаза в глаза, а то на пергаменте сложно передать все нюансы.

…Прошло уже много дней с того времени, как караван Хиемпсала ушел в Цирту. Никаких известий от него не было. Обуреваемый тревожными мыслями, Массинисса плохо усваивал все, что говорил ему на уроках Эвристий, с которым они разместились на лужайке у бассейна. Впрочем, и сам грек уже долгое время был каким-то задумчивым.

– Грустишь о Клеоне? – спросил его царевич.

– Да, нам очень не хватает своего вожака. Бацис пытался его заменить, но ему не сравниться с командиром гоплитов. Да и других неприятностей хватает.

– О чем это ты?

Эвристий смущенно замялся, но все же рассказал:

– Сюда, в Карфаген, перебрался мой дядя с семейством. Зовут его Талаос. Он искусный кузнец. Я помог ему купить маленькую кузницу в хорошем месте и небольшой домик при ней. Дела у дяди шли неплохо, но заработки были небольшие, к тому же, как иностранец, он платил в казну города большие пошлины. И вот однажды ему сделали заказ для отряда охраны одного из карфагенских богачей – сотня доспехов с рисунком. Человек, который договаривался с дядей, почему-то сказал, что он может сделать на доспехах изображение по своему разумению. Талаос из лучших побуждений изобразил на доспехах льва. А когда за заказом пришел сам хозяин, он раскричался: дескать, нужно было изобразить богиню Танит – символ Карфагена, – а не зверей. Этот человек отказался забирать и оплачивать заказ. А дядя вложил в это все сбережения, надеясь на хорошую прибыль, затратил много времени и сил. Сейчас у него не хватает денег, чтобы вернуть заказчику аванс и заплатить налоги в казну Карфагена. У него могут быть большие неприятности.

– Может быть, я помогу… – начал было говорить Массинисса.

– Мне стыдно даже просить тебя об этом. Ты и так поиздержался на моих греков, особенно на Клеона. Думаешь, мы не знаем, что это ты исполнил его заветную мечту с Дионой? К тому же мне нечем будет отдать тебе такую большую сумму.

Царевич хотел было сказать, что он может и не требовать возвращения долга, но тут к нему подошел Мульпиллес.

– Хозяин, к тебе гости. Издалека. И кажется, не с добром.

Массинисса глянул в сторону калитки и увидел хмурого Бодешмуна, неторопливо двигавшегося к нему. Царевич успел удивиться, поскольку обычно учитель не скрывал своего нетерпения и старался быстрее обнять своего любимца. Вскочив, он сам, раскинув руки для объятий, поспешил навстречу старому воину, но, натолкнувшись на его холодный и