На носу Средневековья. Книги, пуговицы и другие символы эпохи, изменившей мир - Кьяра Фругони
На Никейском соборе 325 года впервые был установлен период поста в 40 дней, составляющий подготовку к Пасхе. Это предписание, которое во времена Карла Великого стало обычной и соблюдаемой практикой, указывало только на вечерний прием пищи и вводило запрет на поедание мяса. В течение всех Средних веков великопостные ограничения сопровождались и другими, не только пищевыми лишениями: покаяние, воздержание от сексуальных отношений между супругами и всего того, что противостояло идее очищения, например зрелища, театр, танцы, использование оружия[143].
Однако запрет на употребление мяса всегда был предписанием, наиболее сильно связанным с идеей Великого поста. Мясо в Средние века было символом силы, кровожадного и бесстрашного характера; за столом богатого властителя, привыкшего к масштабной охоте, всегда хватало мяса оленя и дикого кабана: своеобразная имитация войны, где можно было испытать свою выносливость и смелость. Крестьянин же в течение года должен был довольствоваться мелким скотом, некоторыми птицами, зайцем и курицей. Только с ноября по январь из-за холода и покоя природы крестьянин на кухне, часто около огня, а синьор в зале и за столом ели одну и ту же еду, хотя и в разных количествах. В их распоряжении была свинина, которую употребляли в свежем, соленом или переработанном в колбасы и салями виде.
Римляне также употребляли свинину, но в довольно небольших количествах, без особого расположения и внимания. Зато великое переселение германских племен ввело мясо в рацион. Германцы были отличными свиноводами (выросшие в лесах, где стада могли обильно питаться дубовыми желудями) и потребителями молока и сливочного масла, получаемых от домашнего скота, который они пасли на обширных общинных пространствах. Не случайно вся Северная Италия, куда больше всего проникли германские племена, сохранила кухню, основанную на сливочном масле, смальце (топленом свином сале) и большом употреблении свиных и в целом мясных колбасных изделий. В Центральной и Южной Италии, менее затронутых миграцией, сохранилась средиземноморская кухня Древнего Рима, основанная на растительном масле и разнообразии круп и овощей.
Именно диеты второго типа придерживались монахи, на чьих столах лежали овощи и бобовые. Никакого мяса, за исключением рыбы. В Средние века полагали, будто рыба, которая не совокупляется, свободна от греха похоти, ставшего причиной падения Адама и Евы, поэтому она не считалась грязной пищей, как другие виды мяса. Кроме того, вегетарианские привычки монахов дополнял отказ от внешнего мира и мирное сосуществование, в котором забота о душе важнее тела, а умеренность противостоит похоти, зрелищам и веселью. Сильный ест мясо, слабый – овощи. Не случайно в «Битве Великого поста и Карнавала» (Battaglia di Quaresima e Carnevale), пикардийском тексте XIII века, на помощь Карнавалу первыми приходят жареное мясо, свинина под зеленым соусом, колбасы и сардельки, «мясо, жаренное на вертеле, жареная и запеченная в пироге горлица, филе оленя в черном перце и мясо быка, как подобает». С другой стороны, среди сторонников Поста выступают морские, озерные и речные рыбы. Затем наступают молочные продукты. «Пред всеми выдвигается сливочное масло при поддержке кислого молока сразу же за ним; теплые пироги и пудинги подаются на больших круглых блюдах. Сливки продвигаются вперед по дну долины, неся копье»[144]. Встреча заканчивается победой Карнавала: теперь мясо можно есть круглый год. Но и рыба не исчезнет со стола победителя – многие ее виды действительно очень вкусны.
Таким образом, мясо обладало и символическим значением, что осложняло отказ от него; этимология карнавала (carnelevare – слово, которое встречается в период около 1000 года) на самом деле связана с carnem levare, отказом от мяса в последний день, предшествующий началу Поста.
Этимология же слова quaresima, наоборот, лежит полностью в религиозном контексте – quadragesima dies, 40-й день. Период сосредоточенности за 40 дней до Пасхи был установлен, как уже было сказано, на Никейском соборе, где впервые зашла речь о quarantesima или quarantena, по аналогии с таким же периодом удаления Христа в пустыню.
Литургический календарь с течением времени успел наслоиться на все виды праздников: Natalis solis, праздник солнцестояния, стал Рождеством Христовым, еврейский Песах стал христианской Пасхой, поиски Прозерпины, похищенной Плутоном, своей матерью Церерой, стал Сретением[145], то есть днем Очищения Марии, второго февраля. Пословица «Сретение, Сретение, зима уже прошла» (Candelora, candelora, de l’inverno semo fora) выражает надежду на то, что суровое время года уже окончилось, а также затрагивает значение языческого праздника, поскольку в мифе Прозерпина пропадает каждую зиму и возвращается с началом теплого времени года.
Карнавал же – ежегодный праздник, лишенный какого-либо религиозного наполнения, несмотря на то что служит подготовкой к периоду покаяния, предписанному Церковью. Хотя это чисто средневековый праздник, а не продолжение языческих торжеств Античности, у них есть множество общих характеристик: переодевание, использование масок, проявление обычно подавляемого пищевого, сексуального и общественного поведения, вплоть до перебранок и жестоких стычек батальол. Как должны были выглядеть эти шумные толпы, нам показывают некоторые миниатюры, иллюстрирующие «Роман о Фовеле» (сатирическое произведение в стихах, сочиненное в 1310–1314 годах Жервезом дю Бю), шумное веселье, которое до недавнего времени происходило в наших деревнях во время свадеб стариков или вдовцов с более молодыми[146].
В Средние века год мог начинаться даже 25 марта, то есть в день воплощения Христа; но празднование карнавала, который всегда варьировался, поскольку зависел от Пасхи (однако в любом случае приходился на конец зимы и начало весны), живо подчеркивало переход от старого года к новому, от смерти к жизни: во многих городах в последний день карнавала все еще сжигают тряпичное чучело старухи, символа зимы, достигшей своей конечной точки (на латинском hiems, зима, женского рода). Ритуал изгнания, проводимый в тот момент, когда природа заново начинает свой цикл, служит и для избавления от страхов, связанных с миром мертвых, их силой и их возможным возвращением.
Рождение чистилища[147]
Как только заканчивалась пора «вседозволенности», Церковь вновь (по крайней мере с VIII века) призывала всех к покаянию во время Пепельной среды (карнавал обязательно завершался во вторник), напоминая каждому о грехопадении Адама, сотворенного из праха и в прах возвратившегося.
С конца XII века у христиан появилась еще одна возможность облегчить тяжкие размышления об ужасах преисподней. В результате длительного процесса развития представления о географии загробного мира возникло новое царство – чистилище, в котором отныне, как многие уверенно полагали (хотя основания для этого отсутствовали в Священном Писании), можно было пребывать с менее тяжкими грехами в ожидании рая. Кроме того, чистилище предлагало живым еще одно утешение: совершая мессы и добрые дела, можно было повлиять на судьбу усопших. С точки зрения иконографии чистилище как новый образ не снискало большого успеха, поскольку его
