На носу Средневековья. Книги, пуговицы и другие символы эпохи, изменившей мир - Кьяра Фругони

Кьяра Фругони

На носу Средневековья. Книги, пуговицы и другие символы эпохи, изменившей мир

Chiara Frugoni

MEDIOEVO SUL NASO

Occhiali, bottoni e altre invenzioni medievali

© 2004, Gius. Laterza & Figli

© Врона О. Х., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

КоЛибри®

* * *

[Фругони] мастерски выстраивает повествование, увлекая читателей в познавательное, зачастую очаровательное и ироничное путешествие…

Choice

Эта очаровательная история, мастерски рассказанная выдающимся медиевистом, представляет нам богатое воображение и необычайную изобретательность той эпохи, наследие которой состоит не только из книг, банков и пуговиц. Но также включает очки, игральные карты, пасту, вилки, нижнее белье, механические часы и даже кошек дома!

Library Journal

Вероятно, эта книга пробудит интерес студентов к Средневековью, а опытных специалистов познакомит с проблемами, которые они упустили из виду.

Southern Illinois University Speculum

Предисловие

Чем мы обязаны Средневековью? Вспомним некоторые предметы: очки, бумага, филигрань, книга, печать ручным набором, университет, арабские цифры, ноль, летоисчисление от Рождества Христова, банки, нотариус и монте ди пьета, генеалогическое дерево, названия музыкальных нот и музыкальная гамма.

Средние века подарили нам пуговицы, трусы и брюки, развлекали нас игральными картами, картами Таро, шахматами и карнавалами; успокаивали боль анестезией, обманывали амулетами (тем не менее коралл, защищающий детей и оберегающий от молний, также входит в состав четок). Они завели кота в дом, вставили стекла в окна и установили камин, усадили всех за стол (римляне вкушали пищу лежа) и заставили есть вилкой столь обожаемую пасту, в особенности макароны и вермишель, муку для которых неустанно мололи на водяных и ветряных мельницах. Они научились использовать движущую силу воды, приводя в действие пресс и лесопилку, сукновальню, мельницы для бумаги и муки. Средневековье также открыло другую необыкновенную движущую силу: лошадь, снабдив ее подковами, стременами и жестким хомутом, чтобы животное могло тянуть груз без риска задохнуться от его веса; оно облегчило изнурительный человеческий труд с помощью тачки, сделало безопаснее пути мореплавателей с помощью компаса и штурвала. Благодаря ему во время битвы стали развеваться флаги с разноцветными гербами и раздаваться грохот пороха, ружей и пушек. Оно изменило наше ощущение времени на этой земле с помощью часов со спусковым механизмом, внедрив измерение часа одинаковой продолжительности, вне зависимости от времени года; но также изменило наше представление о времени в загробном мире, когда появилось третье царство – чистилище, нарушившее неизменность судьбы в вечности. Наконец, оно заставило детей мечтать о Деде Морозе.

Эта книга не претендует на исчерпывающую информацию обо всех средневековых изобретениях, на объяснение всех оборотов речи, пословиц и привычек того прошлого, которое до сих пор с нами: подобно тому как собирающий весной цветы не выдирает их полностью, обнажив многоцветный луг. Мой букет будет зна́ком уважения Средним векам, всем тем улучшениям, которыми мы до сих пор пользуемся. Я следовала повествовательной линии, опираясь на красоту средневековых изображений и текстов, я надеюсь, что вы разделите, возможно с удивлением, мою признательность.

Кьяра Фругони

15 марта 2001 года, день рождения Нини (Джованни), моего брата (1945–1970)

1

Умение читать и считать

Искусство создавать очки

Каждое утро вот уже несколько лет первым жестом после пробуждения я возвращаю себе тот мир, который видела двадцать лет назад, благодаря прекрасному средневековому изобретению: очкам. Ими пользовался и Петрарка, однако с совсем другим настроением. В письме «К потомкам» (прерванном событиями его жизни в 1351 году) он описывал это так:

Не могу похвастаться великой красотою, но в молодости я мог понравиться: свежим цветом лица между белым и смуглым, живыми глазами, которые в течение долгого времени сохраняли необычайную остроту, но вопреки всем ожиданиям подвели меня, как только мне исполнилось шестьдесят, в итоге мне пришлось с неохотой прибегнуть к помощи очков[1].

Мы не знаем, что именно так огорчило Петрарку: проблема эстетики, неудобство ношения на носу своего рода пенсне – как мы затем увидим, очки долгое время носились без дужек, несовершенство линз при коррекции дальнозоркости или тот факт, что ему пришлось прибегнуть к инструменту в связи с неумолимым возрастом[2].

Петрарка родился в 1304-м: год спустя Джордано да Пиза во время проповеди в Санта-Мария-Новелла во Флоренции с энтузиазмом объявил о недавнем чудесном изобретении:

Еще не прошло и двадцати лет с тех пор, как было открыто искусство создавать очки, позволяющие хорошо видеть, что стало одним из лучших и самых необходимых ремесел в мире, так мало потребовалось: новейшее умение, которого никогда прежде не было. И сказал чтец: я видел того, кто первый изобрел его и создал, и разговаривал с ним[3].

Очевидно, что радость ученого доминиканца разделили собратья и все те, кто зависел от книг: с новым изобретением больше не было необходимости прерывать всякую деятельность с приходом возраста.

Проповеди Джордано собраны для нас в достоверных сборниках, где переданы в точности, как были услышаны. Намеревался ли в этом случае благочестивый переписчик добавить уточнение фразой «И сказал чтец…» (от lector – преподаватель, богослов), указывая в качестве свидетеля изобретателя Джордано на лектора во Флоренции или, наоборот, на своего ученого товарища, присутствовавшего во время проповеди?[4] Это вовсе не праздный вопрос, поскольку, как увидим, его будут использовать в споре о личности и родине изобретателя.

Другой доминиканец, который, как и Джордано, жил в монастыре Святой Катарины в Пизе, научился изготовлять очки: Алессандро делла Спина, умерший в 1313 году. В некрологе из «Древней летописи» (Chronica antiqua) упомянутого монастыря, говорится:

Брат Алессандро делла Спина, хороший и скромный человек, умел переделывать все, что видел (quae vidit oculis facta, scivit et facere). Он сам изготовил очки, которые кто-то придумал раньше, однако не захотел поделиться секретом. Алессандро же, напротив, был рад и готов научить всех, как смастерить очки[5].

Здесь мы должны на мгновение остановиться, потому что слова Джордано из «Древней летописи», тщательно отобранные двумя недобросовестными учеными XVII века, зачастую ловко искаженные, спровоцировали такую вереницу гипотез и догадок о возможном изобретателе очков, частично все еще признаваемых учеными первой половины XX века и современности[6], что необходимо в этом разобраться. Нас поведет работа Эдварда Розена[7], который проследил всю запутанную историю, разрушив как намеренную