Океан звука: Эмбиентный звук и радикальное слушание в эпоху коммуникации - Дэвид Туп
Сингл The Orb был скорее сэмплделическим, нежели просто безбарабанным: церковные колокола, детский плач, небесные хоры, неустанные арпеджированные синтезаторные секвенции в духе Tangerine Dream, тяжелый брейкбит и — в самом центре Сверхмира (Ultraworld) — покойная Минни Рипертон, поющая свою трогательную, но все же довольно приторную балладу «Loving You». Минни не впервые подверглась такой электронной невольной трансплантации. После ее смерти от рака ее незаконченные вокальные партии были с помощью наложений и монтажа превращены в посмертный альбом — очередное подтверждение того, что музыка представляет собой изменчивый конгломерат поддающихся манипуляциям фрагментов, а не некое завершенное целое. Мертвые защищены от этого процесса не больше, чем живые.
Здесь обнаруживалось все больше связей, особенно между успокаивающим посылом эмбиент-музыки и расслабленно-безмятежным настроем легкой музыки (easy listening). В 1990 году The KLF выпустили два альбома, которые можно было охарактеризовать как эмбиент. Альбом Space представлял собой электронное путешествие под влиянием небесных тел — не совсем «Планеты» Густава Холста в исполнении секвенированных синтезаторов, но в масштабах своего космического гула и небесных хоров достаточно близкое к подобным прогрессив-рок-концептам в духе Рика Уэйкмана. Chill Out, напротив, жонглировал куда большим количеством разнообразных фрагментов с тонкостью и сфокусированностью, которых в их деятельности не наблюдалось ни до, ни после. В этот звуковой ландшафт были встроены сэмплы из двух знаковых вех поп-Музака: «Stranger on the Shore» Акера Билка и «Albatross» Fleetwood Mac, а также «In the Ghetto» Элвиса Пресли и обрывки собственных синглов The KLF. Стикер на лицевой стороне обложки гласил: «Искать в разделе "Эмбиент"». Вместе со своей копией критики получили манифест — список из восемнадцати «фактов?», в числе которых были следующие:
3. Эмбиент-хаус — это не нью-эйдж.
11. Эмбиент-хаус не идет к вам: вы сами должны прийти к нему.
15. Эмбиент-хаус — это просто закрытый междусобойчик по понедельникам в VIP-баре клуба Heaven.
16. Эмбиент-хаус — это первое крупное музыкальное движение девяностых.
И во каждом из них была доля правды. Что бы ни делали The KLF (или K Foundation) во имя борьбы с музыкальными, художественными или деловыми условностями и тщеславием — будь то сжигание денег, высмеивание художественных премий, сэмплирование The Beatles, запись совместного трека с Тэмми Уайнетт или создание хит-синглов, — к самой музыке они всегда относились как к побочному эффекту. Их ранние синглы улавливали саму динамику загородных рейвов: бесконечные круги по кольцевой трассе M25 в поисках заветного поля, танцы под «3am Eternal», жизнь, застывшая в идеальном мгновении.
Chill Out — это воображаемое движение, колебание в странном пространстве сновидений между радиосигналом и виртуальным путешествием. Слушая его отстраненно, я одновременно чувствую, будто перемещаюсь по бескрайним просторам и в то же время застыл на одном месте где-то в пустыне Гоби, наблюдая за проплывающим мимо миром, настроившись на органические и синтетические ритмы, которые человеческое ухо обычно не способно услышать без радиоприемников, гидрофонов, параболических отражателей звука и станций спутникового слежения. Шум проходящих поездов, отара овец, которую гонят неподалеку, парящее в воздухе монгольское горловое пение, рев мотоциклов и машин, проносящихся через звуковое поле, плач педальной стил-гитары, опускающийся подобно сумеркам, хриплый голос темнокожего проповедника: «Готовьтесь, готовьтесь... Восточное побережье, возвращайтесь жирными, как крысы», жужжание ночных насекомых, дельфины, прибой на морском побережье, «Stranger on the Shore»... «A Melody From a Past Life Keeps Pulling Me Back», «Dream Time In Lake Jackson», «The Lights of Baton Rouge Pass By» — словно Харольд Норс в 1951 году, который за полночь стоял на нью-йоркской сцене, настраивая радиоприемник для Джона Кейджа, и ощущал себя в «ночной поездке на автомобиле по американскому шоссе, где вдали вспыхивают неоновые вывески и обрывки шума от радиоприемников и проезжающих машин».
4
погребальные обряды
шум и тишина, миф и реальность; электрическая война и футуристы; Эдгар Варез и Чарли Паркер
Во втором томе своего «Введения в науку о мифологии» («От меда к пеплу») Клод Леви-Стросс связывает шумовые инструменты со смертью, разложением, социальным хаосом и нарушением космического порядка. Он называет их «инструментами тьмы». Он описывает церемонию индейцев бороро из Центральной Бразилии. Когда умирает вождь, его похороны и инвеститура нового вождя отмечаются ритуалом, во время которого люди, олицетворяющие духов парабара (Парабара — создатель бамбуковой трещотки, используемой в обряде), обходят могилу покойного, неся в руках расщепленные стебли бамбука. Когда предводитель ритуала объявляет о своем прибытии, бамбуковыми стеблями начинают греметь. Затем они кладут свои шумовые инструменты на могилу и уходят.
Раскрывая и расшифровывая язык мифа, Леви-Стросс анализирует множество странных историй, рассказанных индейцами бразильской Амазонии: ягуары убивают воющих младенцев, испуская газы им в лицо; индеец барабанит по вздутому, полному газов животу мертвой обезьяны, заставляя его испускать газы, чтобы противостоять грохоту и треску демонов; расколотый полый ствол дерева бросают на землю — этот шум служит уловкой, чтобы выманить из дома старуху, которая, обратившись в ягуара, убила и съела индейцев; жужжалки (вращающиеся инструменты, сделанные из узких, плоских, часто похожих на рыбу деревяшек) звучат в подражание реву зловонного, покрытого тиной речного чудовища — человек узнает, что станет шаманом, во сне, где водный дух (айге) обнимает его, но он не чувствует отвращения к грязи и гнилостному запаху, исходящему от его кожи; в мире вечного дня плотно закупоренный пальмовый орех стрекочет на голоса сверчков и ночных жаб — когда печать на орехе сорвана, живые существа и неодушевленные предметы преображаются, спускается тьма, и два клубка ниток приходится превратить в ночных и утренних птиц, чтобы отделить ночь от дня.
В глубинах антропологической эзотерики скрыты описания загадочных ритуальных звуковых инструментов, способных соперничать с галлюцинаторным обликом мифических орудий. В начале 1930-х годов человек по имени Джеффри Кристиан стал свидетелем демонстрации инструмента, использовавшегося в верховьях реки Пурари в Папуа — Новой Гвинее во время танцев в полнолуние. В течение десяти-шестнадцати дней этой церемонии мужчины почти ничего не ели, но пили огромное количество воды через длинные бамбуковые трубки. Затем пять или шесть человек садились в круг, удерживая на пальцах ног или на коленях большие полированные диски из твердой древесины. «Каждый из них приподнимает диафрагму, — писал Кристиан, — и край диска глубоко вдавливается под ложечку; затем все опускают диафрагму на верхнюю кромку диска и открывают рты. Старейшина берет молоток с
