Океан звука: Эмбиентный звук и радикальное слушание в эпоху коммуникации - Дэвид Туп
«Все случилось в один прекрасный день, когда Кевин пошел взять травки у одного совершенно чудного растамана в Брикстоне, — рассказывает Шанталь. — У того была целая теория о насыщении пяти тысяч людей. Все звучало очень туманно, но суть сводилась к тому, что нужно взять рыбу и сделать ее частью себя. Она становится частью твоего разума и духа, и как-то это связывалось с телепатией. Как именно — я до сих пор не знаю. Они все тогда были под кайфом, так что нам так и не удалось услышать эту историю целиком. А сделали они в итоге вот что — провели странный ритуал, проглотив золотую рыбку».
На первую вечеринку, проходившую в даличском доме, благодаря сарафанному радио нагрянуло шестьсот человек, а за диджейским пультом стоял Миксмастер Моррис. Затем они запланировали первомайское чаепитие. Флаерами служили чайные пакетики. Миксмастер Моррис хотел, чтобы на вечеринке сыграл немецкий эмбиент-диджей Dr Atmo, а также Ричард «Aphex Twin» Джеймс, который недавно пополнил широкий круг друзей Морриса и его собратьев по духовному кочевничеству. «Мы поняли, что вечеринка получится слишком масштабной для того места, где мы собирались ее устроить, — объясняет Шанталь, — а это был, по сути, просто сад, поэтому мы начали суетиться. У Морриса были знакомые, и мы нашли сквот в Брикстоне, которым заправляли совершенно безумные люди. Типичные сквоттеры, абсолютно слетевшие с катушек. Все началось с воскресного чаепития на майские праздники, и люди потихоньку подтягивались всю ночь напролет. Мы пригласили ребят из Vegetable Vision заняться светом. Мы побегали по окрестностям и натаскали матрасов прямо с улиц Брикстона, а чаем занимались мои друзья. Мы приготовили кучу желе, да и кислоты там было предостаточно. Все это продолжалось около четырнадцати-пятнадцати часов, люди просто валялись повсюду. Это и был первый настоящий Telepathic Fish — первого мая 93-го. Тогда ничего подобного еще не существовало. Возможно, что-то такое происходило в меньших масштабах — куча народу зависала по своим спальням (пост-клубный синдром, когда все приходят к кому-то домой и крутят музыку), но мы никогда ни на чем подобном не бывали. Мы просто делали то, что нам самим нравилось. Мы ведь пропустили Land of Oz, пропустили вообще всё. Было ощущение, что вот-вот произойдет что-то масштабное. Чувствовалось, что люди этого хотят, хотя сами толком не понимают, чего именно».
Из всех клубов и вечеринок, которые пропустили Telepathic Fish и Джона Шарп, наибольший резонанс вызвал именно Land of Oz. Слияние различных влияний, происходившее на этом недолговечном мероприятии, олицетворяло освежающее размывание субкультурных границ и стереотипов поведения. Land of Oz был хаус-клубом, работавшим по понедельникам; его организовал в 1989 году в центре Лондона — в клубе Heaven — диджей Пол Окенфолд. Чилаут обустроили наверху, в VIP-зале. Расслабиться там было можно, но для этого требовалось быть хоть какой-то величиной в клубной тусовке. Поскольку для мероприятий такого рода еще не существовало никаких правил, недоразумения порой начинали жить собственной жизнью. Стива Хилледжа, к примеру, пригласили в Land of Oz только потому, что он дружил с человеком, который проектировал местную звуковую систему. Хилледж, более известный как гитарист-хиппи из группы Gong и успешный рок-продюсер, как раз открывал для себя, что подъем эсид-хауса способен подзарядить не одну винтажную батарейку. Бродя по чилауту наверху, он с удовольствием услышал трек со своей собственной пластинки Rainbow Dome Musick. Эту запись он сделал десятью годами ранее — своего рода медитативное сопровождение для радужного купола, сооруженного в качестве центрального объекта на Фестивале разума, тела и духа (Festival for Mind-Body-Spirit) в 1979 году. Проходившие в огромном лондонском выставочном центре «Олимпия», эти духовные гипермаркеты служили первыми предвестниками того, что калифорнийское движение нью-эйдж пускает корни в Великобритании. Его соавтором в работе над этими двумя длинными пьесами — «Garden of Paradise» и «Four Ever Rainbow» — была Микетт Жироди, французская клавишница, которая снялась в фильме Барбе Шрёдера 1972 года La Vallée — запутанной истории, разворачивающейся в Папуа — Новой Гвинее; фильму придал определенный коммерческий импульс саундтрек группы Pink Floyd Obscured By Clouds.
Звон тибетских колокольчиков и медленные арпеджио электропианино были теми музыкальными компонентами, которые любое молодежное движение со времен панка объявило вне закона. Поэтому Хилледж был приятно удивлен, обнаружив, что его творчество снова в фаворе, особенно в непосредственном соседстве с раскаленным добела хаусом. Он представился диджею, Алексу Паттерсону, который понятия не имел, кто такой Хилледж. В то время Паттерсон работал A&R-менеджером на лейбле EG Records — базировавшейся на Кингз-роуд компании, которая в своем первом воплощении специализировалась на эмбиент-музыке, выпуская альбомы Брайана Ино, Роберта Фриппа, Майкла Наймана, Майкла Брука, Гарольда Бадда, Джона Хасселла и, собственно, меня самого. Паттерсон не знал никого из этого поколения. Как-то раз Брайан Ино кивнул ему при встрече на Кингз-роуд, но этим все и ограничилось. Вместо этого он погружался в британскую и немецкую танцевальные сцены, слушал зарождающееся техно из британского андеграунда, пытался подписать издательский контракт с манчестерским проектом A Guy Called Gerald, ездил в Чикаго в попытках договориться об издательских правах с Ларри Хёрдом и попутно слушал безбарабанные ремиксы Хёрда.
Паттерсон познакомился с участниками The KLF — Биллом Драммондом и Джимми Каути — и уже начал сотрудничать с Каути под вывеской The Orb, выпустив в июле 1989 года сингл «The Kiss». «Потенциал для кроссовера: нулевой», — пророчил пресс-релиз. В случае с этим синглом прогноз оправдался, но оказался крайне далек от истины к тому моменту, когда The Orb стали одной из самых успешных групп в Великобритании. Выпущенный под псевдонимом Two Fat Belgians — что, возможно, было шпилькой в адрес повального увлечения бельгийским нью-битом (уныло-медленными, перегруженными сэмплами танцевальными пластинками, которые так и не смогли хоть сколько-нибудь успешно популяризовать бельгийскую культуру за рубежом), — сингл «The Kiss» принадлежал к числу характерных для того времени сэмпломанских, действовавших по принципу «потри и понюхай» релизов зарождающейся блип-культуры: таких как Justified Ancients of Mu Mu Драммонда и Каути, Coldcut, нью-йоркский и майамский хип-хоп, Bomb the Bass и M/A/R/R/S. Тот же подход можно было применить и к клубному диджеингу: бросать в микс
