Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар

Вместо этого он решил провернуть такую же сделку, как с Кубой. Его правительство получало временный контроль над доминиканскими финансами (тем самым гарантировав, что страна расплатится по кредитам, которые взяла в американских банках) в обмен на предоставление правительством Моралеса защиты от повстанцев и внешних врагов. Это обеспечивало охрану интересов США, но Доминиканская республика сохраняла независимость.

Такую хитрость вновь и вновь использовали в разных странах Карибского бассейна. Соединенные Штаты захватывали финансовые и торговые рычаги управления, однако формально оставляли чужой суверенитет ненарушенным. Эту тактику скромно именовали «долларовой дипломатией», хотя существовал и более точный (и не столь эвфемистичный) термин «дипломатия канонерок». Чтобы обеспечить политическую и финансовую «стабильность», войска США в период с 1903 по 1934 г. входили на Кубу (четыре раза), в Никарагуа (трижды), в Гондурас (семь раз), в Доминиканскую республику (четырежды), в Гватемалу, в Панаму (шесть раз), в Коста-Рику, в Мексику (три раза) и на Гаити (дважды). Соединенные Штаты помогали усмирять народные восстания, при необходимости меняли правительства и давали странам «советы», подкрепленные силуэтом линкора у берегов. Аннексированию же за это время подверглась лишь одна территория – Американские Виргинские острова: их США мирно купили у Дании в 1917 г.

В своем письме в университетскую газетуHarvard Crimson Альбису выражал надежду, что Пуэрто-Рико сумеет обрести независимость и стать чем-то вроде Кубы.

•••

Надежды Альбису опирались главным образом на одну фигуру – Вудро Вильсона, избранного президентом США в 1912 г. Демократ-южанин Вильсон сильно отличался от трех республиканцев-империалистов, которые были его предшественниками на этом посту: Уильяма Мак-Кинли, Теодора Рузвельта и Уильяма Говарда Тафта.

Наиболее ярким был контраст с Рузвельтом. Еще мальчишкой Тедди Рузвельт радостными криками встречал солдат Союза, когда они шли через Нью-Йорк по пути на мятежный Юг, который намеревались усмирить. В зрелом возрасте Рузвельт стал наиболее воинственным и империалистически настроенным президентом в истории США. В противовес этому первые детские воспоминания Вильсона были связаны с армией Конфедерации, которую вот-вот разгромят войска Севера: раненых и умирающих бойцов-южан привозили в церковь его отца, которая служила госпиталем. Повзрослев, Вильсон совершенно не разделял страсть Рузвельта к завоеваниям. Своим госсекретарем он назначил Уильяма Дженнингса Брайана, выдающегося антиимпериалиста.

Когда Вильсона избрали президентом, около 10 000 филиппинцев торжественно прошествовали по улицам, отмечая это событие. Им было чему радоваться. Платформа Демократической партии на выборах 1912 г. осуждала империализм как «непростительную ошибку, которая втянула нас в непомерные расходы, ослабила вместо того, чтобы укрепить, и поставила нашу страну перед лицом обвинения в том, что она отказалась от фундаментальной доктрины самоуправления». В ходе предвыборной кампании Вильсон призывал дать Филиппинам независимость. Он заявил конгрессу, что колонии «больше нельзя эгоистично эксплуатировать» и что «привычные права и привилегии» американских граждан надо распространить и на обитателей этих колоний.

Это были не пустые слова. Вильсон положил конец военному положению на Филиппинах и заменил филиппинцами многих чиновников, прибывших туда с материка. В 1916 г. он поддержал законопроект о предоставлении этой колонии независимости в ближайшие четыре года. В сенате этот текст прошел с перевесом в один голос, но палата представителей его не одобрила. Вместо этого конгресс принял более слабый и туманный законопроект, обещающий Филиппинам свободу, когда они выполнят важнейшее, но подозрительно неопределенное условие – обзаведутся пресловутым «стабильным правительством».

Но Вильсон все равно добился многого. В 1917 г. на фоне давления, связанного с разворачивающейся войной, он поддержал еще один важный законопроект, на сей раз касающийся Пуэрто-Рико. Пуэрториканцев объявляли гражданами США и предоставляли им право избирать законодательные органы (хотя губернатор, назначаемый из Вашингтона, все равно мог накладывать вето на принимаемые законы). Это было не полной независимостью, однако, как с удовлетворением отмечал Альбису, «представляло собой форму автономии». Законопроект приняли.

Альбису писал, что все пуэрториканцы «верят в Соединенные Штаты и в то, что в их стране возобладает дух справедливости».

•••

Понятно было, почему южанин Вудро Вильсон пытался умерить имперские амбиции США. Его симпатии к колонизированным народам, несомненно, подпитывались гневом по поводу того, как Север после войны с Югом обошелся со своими «завоеванными владениями» (как их именовал Вильсон), т. е. с бывшими штатами Конфедерации.

Однако в «южности» Вильсона имелась и другая, более темная сторона. Он был не просто сыном Юга, а сыном пастора-южанина, который некогда выступал в защиту рабства и даже написал брошюрку «Взаимоотношения хозяев и рабов согласно библейскому учению». Вильсон так и не избавился от этого мировоззрения в полной мере. Будучи президентом Принстона, он возражал против зачисления темнокожих студентов. Став президентом Соединенных Штатов, с одобрением посматривал на то, как министры его кабинета занимаются сегрегацией в обширных сегментах федерального правительства.

В отличие от некоторых фигур из своего окружения, Вильсон не считал небелых недочеловеками, но рассматривал многих из них как «детей», которых необходимо «натаскать», прежде чем они сумеют управлять собой. А если «дети» получат власть, которой они не готовы распорядиться? Такое развитие событий виделось ему как полный кошмар. Он вспоминал бывших рабов, которые получали политические посты сразу после окончания Войны Севера и Юга. Как писал Вильсон, то было время, когда «белые люди Юга» оказались «под пятой у негров». На его взгляд, это была катастрофа, «подлинное ниспровержение цивилизации». Он полагал, что недолгое участие афроамерикацев в политике оставило рану «несравненно более глубокую и трудно заживающую», чем сама война.

Такие взгляды не были чем-то мимолетным. Они заняли немалое место в пятом томе «Истории американского народа» Вильсона (1902 г.). Благодаря публикации этого труда (по мнению историка Фредерика Джексона Тёрнера, его современника) Вильсон стал «первым ученым-южанином со знаниями и талантом, позволившими рассмотреть американскую историю в целом». Другие рецензенты разделяли восхищение Тёрнера историческим многотомником Вильсона, однако им бросались в глаза неприкрытые симпатии автора к ку-клукс-клану, организации, миссию которой Вильсон описывал как «защиту наших южных краев от уродливейших опасностей, возникающих во время революции». Вильсон порицал куклуксклановцев за излишнюю горячность, но выступал в защиту их мотивов. Как он писал, они действуют исходя «исключительно из инстинкта самосохранения».

Точно так же относился к ку-клукс-клану и Томас Диксон-младший, близкий друг и бывший одноклассник Вильсона, написавший собственный труд на данную тему – роман «Куклуксклановец», который быстро превратили в театральную пьесу. В 1915 г. Диксон и режиссер Д. Гриффит использовали этот роман как основу для сценария фильма «Рождение нации». Это было эпическое повествование о том, как ку-клукс-клан мстит за поражение южан в войне. Фильм, конечно, был немой, но в титрах, появлявшихся на экране, цитировались высказывания Вильсона.

Черные активисты, опасавшиеся пагубного влияния «Рождения нации»