Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар
Причиной такой огромной разницы в потерях отчасти стало вооружение. У людей Агинальдо имелись кое-какие орудия, но снарядов у них было мало. Треть бойцов, окружавших Манилу, не имела даже винтовок. Одно подразделение сражалось копьями, другое (противостоявшее артиллерийской батарее штата Юта) – луками и стрелами. Существовал даже «батальон», собранный из детей, которые должны были швырять в противника камни.
Острая нехватка огнестрельного оружия сильно ограничивала возможности филиппинских сил на протяжении всей войны. Бойцам Агинальдо приходилось довольствоваться тем, что удавалось контрабандой ввезти из других районов Азии (а этот канал был сильно ограничен из-за морской блокады, устроенной американцами) или захватить в бою. Они собирали выброшенные американскими солдатами консервные банки и пытались делать из них патроны, плавили церковные колокола, чтобы изготовить пули, использовали серу со спичек, делали порох на основе древесной смолы. На более поздних этапах войны борцы за независимость отправляли ловцов жемчуга на поиски боеприпасов, которые могли сбросить в воду отступающие испанцы.
Но дело было не только в оружии. Ведение войны – если не наука, то как минимум искусство, требующее практики. Американские солдаты были хорошо подготовлены, а многие уже поучаствовали в боях. Генералы, которые ими командовали, часто имели за плечами опыт сражений в войне Севера и Юга или стычек с индейцами. В 1898 г. большинству из них шел уже шестой или седьмой десяток.
У филиппинской стороны ситуация была иной. Как колонизированные подданные Испанской империи, филиппинцы не имели собственной армии. Многие из тех, кто приобрел боевой опыт в ходе восстания 1896 г. или войны 1898 г., погибли, так что в распоряжении Агинальдо была лишь, как он выражался, «остаточная армия», «пестрая компания необученных новобранцев и добровольцев». Большинство из них не имели даже базовых навыков обращения с огнестрельным оружием.
К тому же их вожди были невероятно молоды. В 1898 г. генералу Артемио Рикарте, «отцу Филиппинской армии», исполнилось 32 года, а генералу Эмилио Хасинто, считавшемуся мозгом революции, – 24 года. В числе основных командиров были также генерал Антонио Луна (32 года), генерал Мариано Нориэль (32 года), генерал Мигель Мальвар (33 года), генерал Грегорио дель Пилар (23 года) и самый молодой генерал Мануэль Тинио (21 год). В 1896 г. Тинио бросил школу, чтобы принять участие в революции, и уже через два года дослужился до генерала. Его адъютанту было 15.
Самому Агинальдо в 1898 г. исполнилось 29 лет. Он прожил долгую жизнь и умер в 1964 г.
Эта неоперившаяся армия, конечно, не могла выстоять против вооруженных сил Соединенных Штатов. Война началась в феврале 1899 г. В марте американцы захватили Малолос, столицу Филиппинской республики, потеряв всего лишь одного человека. Агинальдо сумел бежать и перенес свое правительство в Сан-Исидро. Когда пал и этот город, революционер перебросил правительство в Кабанатуан, а затем – в Тарлак, свою четвертую столицу. Тарлак пал в ноябре на 10-м месяце войны. Агинальдо скрылся в горах, отказавшись сообщать свое местонахождение даже собственным полевым командирам.
Генерал Артур Макартур (отец более известного Дугласа Макартура), командовавший американскими силами на Филиппинах, заключил, что война закончена, поскольку «не осталось организованных повстанческих формирований, по которым можно нанести удар».
Но Макартур ошибался. В последующие месяцы столкновения между двумя сторонами стали происходить вдвое, а затем и втрое чаще, чем прежде. То, что Макартур принял за конец войны, на самом деле стало началом использования филиппинцами новой стратегии. Осознав, насколько велико военное превосходство противника, Агинальдо перестал учреждать столицы и вести бои традиционного типа. Он велел своим последователям стать партизанами.
Это была неплохая идея. Если детально спланированные операции классического типа обнажали слабые места филиппинских войск, то партизанские бои позволяли использовать сильные стороны армии Агинальдо – знание местности, популярность его идей в народе. Инсурректос, как их прозвали, могли нападать из засады на американские патрули, а потом, спрятав оружие, растворяться среди мирного населения. Они могли получать еду, убежище и информацию даже в тех городах, которые официально находились под контролем США.
Один очевидец, который в те годы был еще мальчишкой, вспоминал, как покупательницы на рынке, торгуясь с продавцами, сообщали свои наблюдения о численности и передвижениях американских частей в виде тех сумм, по которым они купили бы манго и гуайяву, а торговцы фруктами передавали эти данные партизанам. Он рассказывал также, как дети, завидев приближающийся американский патруль, предупреждали об этом партизан, «случайно» кидая мяч в открытые окна их домов.
Все это требовало поддержки населения, и Агинальдо не стеснялся прибегать к силе, чтобы заручиться такой поддержкой. Впрочем, в 1899 г. ему не нужны были особые меры убеждения. «Мне пришлось, пусть и неохотно, принять тот факт, что филиппинцы в своей массе лояльны по отношению к Агинальдо», – признавался Макартур.
•••
Агинальдо беспокоили не филиппинцы, во всяком случае поначалу. Его заботили избиратели, которые принимают участие в выборах американского президента. Он видел цель партизанской войны не в разгроме американской армии (конечно же, никто не рассчитывал, что он сможет это сделать), а в том, чтобы измотать ее. Если бы удалось продолжить бои на протяжении ноября, то это, на его взгляд, могло бы повлиять на исход выборов 1900 г.
Разумеется, филиппинцы не имели права голоса на этих выборах. Но они могли оказать воздействие на их результаты иначе. Мак-Кинли снова выдвинул свою кандидатуру, на сей раз в компании Рузвельта в качестве предполагаемого вице-президента, так что от Республиканской партии не следовало ждать помощи. Агинальдо больше интересовал демократический оппонент Мак-Кинли – Уильям Дженнингс Брайан, который проиграл президентскую гонку в 1896 г. и теперь баллотировался вновь. Брайан заявлял, что намерен дать Филиппинам свободу.
Для Агинальдо это была война за сердца и умы. Он делал ставку на то, что американским избирателям неуютно в роли колонизаторов и что картина гибели филиппинцев за свою независимость произведет на них достаточно сильное впечатление, так что итоги выборов 1900 г. окажутся иными, чем в 1896 г.
Может быть, в национальный характер американцев и в самом деле вплетено глубинное неприятие идеи империи? Может быть, у них со времен Войны за независимость сохранились антиимпериалистические настроения? Историки уже много десятилетий спорят об этом. Отличным доводом в пользу ответа «да» является случай Сэмюэла Клеменса, известного под псевдонимом Марк Твен.
Твен был необычной личностью. Он отвергал чопорные условности Викторианской эпохи, не стеснялся
