Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар
При всей своей прозорливости вашингтонские стратеги мало задумывались об экономических последствиях существования баз. Вашингтон поддерживал японскую экономику, позволяя в числе прочего вводить ограничения на американский импорт, в предположении, что Япония станет региональной силой, однако никогда не будет экономическим конкурентом США. Как выразился Джон Фостер Даллес, осуществлявший общее руководство заключением договора об окончании оккупации, у японской продукции «нет особого будущего» в Соединенных Штатах, ведь это всего-навсего «дешевая имитация наших собственных товаров».
Даллес, как бы это помягче выразиться, ошибался. Он не предвидел (да и не только он), что Соединенные Штаты, используя Японию как ключевой элемент своих военных операций в Азии, еще и сеют семена собственной деиндустриализации.
Чтобы понять, как это произошло, вернемся в конец войны, когда Япония находилась на грани голодной смерти. Могло показаться, что это не самое благоприятное время для того, чтобы создавать новую компанию. Но Масару Ибука, офицер технической службы японского военно-морского флота, практически прекратившего свое существование, решил, что момент самый что ни на есть подходящий, и, похоже, был прав. Япония лежала в руинах, и чуть ли нелюбой товар мог найти здесь рынок сбыта.
Ибука обзавелся импровизированной конторой в Токио на третьем этаже универмага, выгоревшего изнутри. Он подключил к делу своего флотского друга – физика по имени Акио Морита. При обычном ходе вещей Морита стал бы наследником в 15-м поколении одной из старейших японских фирм по производству саке. Но в годы послевоенной неясности все изменилось. Морита стал вице-президентом новой компании Tokyo Tsushin Kogyo (Токийской телекоммуникационной инженерной компании), которую для краткости называли Totsuko.
Компания Ибуки и Мориты не замыкалась на производстве чего-то одного. Вместо этого она выпускала все, что ее рабочим удавалось склепать из найденного металлолома: примитивные электрические рисоварки, невероятно опасные подушки с электроподогревом, ламповые вольтметры. Ибука с Моритой мастерили из валявшегося вокруг мусора инструменты, например делали отвертки из мотоциклетных амортизаторов. Кроме того, они широко пользовались «Аллеей янки» – черным рынком, где американские солдаты сбывали добро, которое стащили на своих базах. Именно на этом рынке наши предприниматели добывали электронные лампы для своих приборов.
Но особенно их интересовала звукозапись. «Американцы принесли с собой музыку, – вспоминал Морита, – а наши хотели ее слушать». Ибука заявил, что компания попытается сделать устройство для записи звука на магнитную проволоку, но первые попытки показали, что это не так-то просто.
Между тем Totsuko бралась и за другую работу, в том числе по контрактам с оккупационными властями. Ей, например, заказали микшер для Национального радио Японии, которое в то время находилось под управлением администрации Макартура. Когда Масару Ибука привез готовый микшер, он увидел нечто такое, что ему никогда не встречалось прежде, – магнитофон с магнитной лентой, который привезли американские военные. «Вот что должна выпускать Totsuko», – решил он. Ибука уговорил одного из офицеров принести аппарат в мастерскую компании, чтобы сотрудники могли изучить его.
Инженеры Totsuko и без того понимали, как работают магнитофоны с магнитной лентой. В Центральном Токио оккупационные власти укомплектовали одну из библиотек новейшими западными техническими журналами, и японские ученые переписывали их от руки, а затем распространяли эти копии. Но инженерам Totsuko оказалось очень трудно отыскать подходящие материалы. В Японии не было пластика для производства пленки, и вместо него попытались использовать плотную бумагу. После бесчисленных проб и ошибок был найден и способ придания ей магнитных свойств с помощью местных материалов. Инженеры прокаливали на сковороде оксалат железа и получали из него оксид, который вручную наносили на бумажную ленту с помощью мягкой кисточки (на нее шла шерсть с брюха енота). Американская компания 3M делала это иначе, но японский метод сработал. Магнитофон фирмы Totsuko, весивший 35 килограммов, вышел на рынок в 1950 г.
Могли ли японские покупатели позволить себе магнитофон? Хотел ли кто-нибудь из них обзавестись таким аппаратом? Акио Морита придумал, как продвинуть этот товар. Оккупационные власти тогда как раз переводили японские школы с привычной для них зубрежки на аудиовизуальное обучение. Поэтому в японские школы хлынули учебные фильмы, снятые американцами. К сожалению (это было вполне типично для периода оккупации), все фильмы были англоязычными, а японские школьники не владели этим языком.
Морита сообразил, как воспользоваться преимуществами оккупации. Totsuko начала выпускать записи с японским переводом, который должен сопровождать американские киноленты. Таким образом, покупателями ее магнитофонов стали не частные лица, а школы. Это был первый серьезный успех Totsuko.
К тому времени Ибука и Морита поняли, что для них выгоднее всего. Техника и технологии приходили из Соединенных Штатов, деньги – тоже, прямо или косвенно. Это означало, что для обеспечения роста компании нужно ориентироваться на Соединенные Штаты.
Ибука впервые посетил США в 1952 г., хотя тогда почти не говорил по-английски. Там он узнал, что компания Bell Labs изобрела транзистор, и, как в случае с магнитофоном, решил серьезно вложиться в новую технологию, у истоков которой стояли американцы. Он купил патент на выпуск транзисторов в Японии, несмотря на предупреждения американских инженеров о том, что они годятся в основном для слуховых аппаратов. Ибука лишь отмахнулся от этих предостережений. Ему хотелось делать радиоприемники.
Кроме того, он собирался продавать их не только в Японии, но и за ее пределами. Для этого его фирме требовалось другое название. Морита тоже успел посетить Соединенные Штаты и обнаружил, что название Tokyo Tsushin Kogyo вызывает презрительную усмешку в англоязычной среде, хотя оно вполне нормально для японской компании. Даже сокращенный вариант, Totsuko, не привлекал внимания в США.
Требовалось название, которое «стало бы узнаваемым во всем мире и на всех языках произносилось бы одинаково», вспоминал Морита. Он хотел, чтобы оно было коротким, как, скажем, Ford. Два предпринимателя обсуждали бесчисленные варианты, рылись в словарях. Оба плохо говорили по-английски, но их привлекло латинскоеsonus, от которого произошло английское слово sound (звук). В Японии с ним было созвучно другое слово. Американские рядовые дружелюбно называли японцев мужского пола sonny или sonny boy (сынок, малый). Для многих японцев это звучало снисходительно. Но для таких неутомимых энтузиастов, как Ибука и Морита, в этом слове слышался шелест денежных купюр.
«Мы и сами в те дни были настоящимиsonny boys, – отмечал Морита. – Сущие мальчишки в мире записи и воспроизведения звука».
Они убрали однуn и запатентовали название Sony. Заметив, что английский быстро распространяется в Японии, да и по всему миру, Ибука с
