Как спрятать империю. Колонии, аннексии и военные базы США - Дэниел Иммервар
«Сущие мальчишки в мире записи и воспроизведения звука»: транзисторный приемник компании Sony и ее талисман с каштановыми волосами Sony Boy
Первый транзисторный радиоприемник, представленный фирмой Sony в 1955 г., не был не существовавшим доселе новшеством – одна американская компания уже вывела на рынок такой аппарат. Но именно детище Sony стало активно продаваться, причем в США, как и надеялись Ибука с Моритой.
К тому же их приемник породил кардинальный технологический сдвиг. До Sony радиоприемники, магнитофоны и проигрыватели считались предметами мебели. Они были большими и дорогими, и производители состязались друг с другом в чистоте звука (тогда в моде был термин hi-fidelity – «высокая точность воспроизведения»). Sony изменила правила игры. Изобретение транзистора позволило выпускать миниатюрные и дешевые радиоприемники на батарейках, а значит, теперь музыку мог слушать отдельный человек, а не вся семья, собравшаяся у здоровенного аппарата. Морита хвастался, что приемники Sony не просто «компактные» – они «карманные». Чтобы особенно наглядно это показать, он распорядился, чтобы его торговые агенты носили приемник в кармане рубашки, который для этого пришлось слегка увеличить.
Таким образом, Sony продавала не просто приемники, а новый способ потребления медиапродукта. Юные слушатели теперь могли настраиваться на любимую волну без надзора взрослых (как отмечал Боб Спитц, хроникер битлов, Джон Леннон в подростковую пору гордо выставлял транзиторный приемник «в своей спальне словно бесценное произведение искусства»). За то, что мы теперь живем в мире карманных персональных устройств, а не больших экранов и громадных сабвуферов, отчасти следует благодарить компанию Sony. Ну, или упрекать.
Транзисторный приемник Sony стал провозвестником еще одной эпохальной тенденции: японские технологические компании обогнали конкурентов по части качества продукции. Sony перестала следовать как прилипала за американским левиафаном. Она отцепилась и вырвалась вперед.
Причем сильно опередила соперников. По сути, Sony тогда была чем-то вроде нынешней Apple. В 1960-е гг. она представила миру переносной телевизор, цветное телевидение высокого качества и первый настольный калькулятор, который не требовал электронных ламп. В 1970-е гг. ее детищем стали видеомагнитофон и кассетный плеер Walkman, а в 1980-е – компакт-диск, CD-плеер Discman, портативная видеокамера, 3,5-дюймовая компьютерная дискета, а также (несмотря на всю свою предрасположенность к миниатюризации) Jumbotron[76].
История Sony чем-то похожа на битловскую. Предприимчивые молодые люди, живущие бок о бок с американскими военными, добиваются первого успеха, имитируя то, что видят вокруг. Они учатся профессиональным приемам по песням Бадди Холли или бьются с плотной бумагой и кисточками из шерсти енота, пытаясь сделать свой магнитофон по чужим образцам. Но дайте им время – и вскоре будете слушать на плеере Walkman альбом «Abbey Road».
•••
Стандарты работают определенным образом. Те фирмы или страны, которым удалось сделать свои стандарты общепринятыми, опережают конкурентов на старте, пока те занимаются переоснащением или осваивают новую систему. Экономисты называют это «преимуществом первопроходца». Но со временем такое преимущество исчезает. Как только все начинают использовать резьбу с углом 60°, вы перестаете получать выгоду от того, что стали применять еепервым (хотя кое-какие плюсы могут быть связаны с тем, что вы дальше других продвинулись по кривой обучения). Чем продолжительнее гонка, тем меньше значит преимущество на старте.
Способность США навязывать свои стандарты дала стране существенное преимущество первопроходца. Но те, кто быстро принял американские стандарты, тоже добились немалого успеха – назовем их последователями первой волны. Такими последователями в области медсестринского дела стали филиппинцы, в области рок-музыки – ливерпульцы, а в промышленной сфере – Sony наряду с другими японскими фирмами, которые выросли, опираясь на субкультуру американских военных. Привилегированное положение в мировой экономике (близость к источнику стандартов и новых технологий, легкость доступа на американские рынки) позволило им выйти на глобальный уровень.
Иными словами, тот международный порядок, который Соединенные Штаты выстроили вокруг себя после 1945 г., работал на них, однако вскоре США перестали занимать столь уникальное положение. Как только другие страны освоили американские стандарты, они тоже смогли получать от этого выгоду и даже конкурировать с самими Соединенными Штатами. Показательно, что в числе наиболее грозных соперников США оказались именно те страны, где в мирное время располагалось больше всего американских баз: Великобритания, Япония, ФРГ и Южная Корея.
В 1960-е гг. «британское вторжение» развернуло поток рок-музыки. Британские музыканты, великолепно освоившие рок и блюз, пробились в Соединенные Штаты: вслед за битлами успеха там добились The Rolling Stones, Эрик Клэптон, Ван Моррисон и Led Zeppelin. Такие исполнители, как Элвис Пресли и Чак Берри, какое-то время пользовались преимуществом первопроходца, но теперь в американских хит-парадах господствовали британские группы.
Sony начала свое восхождение благодаря транзисторному приемнику. Следом двинулись новые и новые японские фирмы. Такие названия, как Nikon, Canon, Mitsubishi, Honda, Toyota, Subaru, Nissan, Mazda, Kawasaki, Toshiba, Sanyo, Panasonic, Nintendo, вскоре стали хорошо известными почти каждому жителю Соединенных Штатов. Торговый баланс между двумя странами сменил знак в 1965 г., через 10 лет после того, как Sony выпустила свой транзисторный приемник. Теперь Япония продавала Соединенным Штатам больше, чем покупала у них. Губернатор Калифорнии с глубоким разочарованием называл это «колониальными» отношениями: «Мы им поставляем сырье, а они нам – готовые товары».
Взлет Японии был особенно заметен в области автопрома – одной из стержневых отраслей американской экономики. В 1980 г. сотни тысяч американских рабочих потеряли свои места в результате закрытия 40 сборочных предприятий и около 1500 дилерских центров. Между тем маленькие японские машины, эффективно расходующие топливо, захватывали все более и более значительные сегменты американского рынка.
Отчаявшиеся капитаны бизнеса пытались разгадать секрет успеха Японии. NBC выпустила документальный фильм «Если Япония смогла, то почему мы не можем?», где важное место занимал Эдвардс Деминг. Наконец-то, после десятилетий полузабвения, Деминг удостоился на родине той славы, которой давно пользовался в Японии. «Я с гордостью называю себя учеником доктора Деминга», – провозгласил президент компании Ford.
Но если страстное желание подражать Японии проникло в директорские кабинеты, то в цехах по-прежнему царила атмосфера отчаяния и безнадежности. Это слышно даже в музыке тех лет. Развеселые мелодии Бадди Холли уступили место более мрачным сочинениям. «Я родился в городе мертвецов» – вот как Брюс Спрингстин, певец деиндустриализации, безрадостно оценивал национальные перспективы в песне «Born in the USA»
