Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс

мне, но где-то в глубине груди разгорался неистовый жар при воспоминании о сильных руках Эрика на моей коже, его губах, языке и зубах, требовавших меня точно так же, как это произошло в Башне.

Горячее тепло растеклось по нижней части живота. Произнеся проклятие, я постаралась припомнить каждое сказанное им мерзкое слово, каждое проявление жестокости, но даже они лишь сильнее притягивали к пьянящему, прекрасному черному сердцу. Это побудило меня задуматься о секретах, хранившихся у Короля Вечности в глубине затвердевшей штуковины в груди, называемой простыми людьми сердцем.

Черт бы его побрал. Я позволила мягкой ткани высвободиться из моей хватки и встала на колени, отодвигая в сторону сапоги, чтобы добраться до задней стенки шкафа.

Возле нее стояла плетеная корзина с какой-то тонкой бумажкой, прикрепленной к ручке. Пульс учащенно забился, поскольку на ней было написано Певчая птичка. Повернув шею, я выглянула через открытую дверцу шкафа, проверяя, что по-прежнему нахожусь в комнате одна, – и откинула крышку.

Мысленно приготовившись обнаружить отрезанные языки или несколько сморщенных глаз, я замерла, пораженная до глубины души.

– Мерзавец! – Прикусив внутреннюю сторону щеки, я дотронулась до кончиков каждой кисточки, до каждого закупоренного флакона, наполненного жидкими цветными красителями, разбавленными до состояния глазури. Специальные краски, предназначенные не для пергамента, а для стекла.

Кровавый певец приказал доставить в свой дворец краски для окон.

Одной ладонью, еще не в силах справиться с потрясением, я прикрыла рот, а другой спешно перебирала флаконы. Встречались не только привычные голубые, красные и желтые оттенки, но и необычные. Золотой с вкраплениями мерцающих частичек, серый с каменной пылью, даже цвет, похожий на нефрит, но под воздействием яркого света он приобретал насыщенный фиолетовый отлив.

Как ему удалось подготовить все до нашего приезда? Единственное, что приходило в голову, – это момент, когда Селин послала сообщение через прилив. Буквально на следующее утро после того, как Эрик забрал меня. В те мгновения, когда он разговаривал так, словно собирался выпустить мне кишки.

Бладсингер отдал приказ достать частичку моего дома, частичку домашнего уюта.

В сердце закралось прежнее разрушительное смятение. С каждым ударом оно все сильнее обливалось кровью от чувства одиночества, страха и ненависти мальчика-короля, втянутого в войну и в отмщение, которое он, вероятно, не мог до конца осознать, поскольку был слишком мал.

Аккуратно взяв корзину из шкафа, я поставила ее на подоконник одного из арочных окон. За стеклами существовал удивительный мир, о котором я совершенно ничего не знала, и в мои намерения входило разузнать о нем все, начиная от самой маленькой вершины, заканчивая последней неприметной бухтой.

– Что ты делаешь? – Селин протиснулась в комнату с кучей разных тканей в руках. За ней стояли три одетые во все синее женщины, с собранными в тугой узел волосами, обнажающими острые кончики ушей. Каждая служанка несла что-то: льняные полотна, корзинку с изящными туфельками, коробочку с зелеными жемчужными украшениями и серебряными цепочками для волос.

Селин бросила взгляд на открытый шкаф и корзину с красками.

– А, выискиваешь. Отлично. Он рассчитывал, что ты так и поступишь.

Женщины за спиной Селин тихонько переговаривались друг с другом и разглядывали меня так, словно рядом с моей головой выросла вторая.

– Зачем он это сделал? – Я взяла в руки пузырек с блестками.

Селин отбросила ткань на кровать и одарила меня испытующим взглядом.

– Полагаю, ты упомянула, что любишь рисовать. Не знаю, меня, слава богам, не было с тобой в комнате. Король приказал мне передать старому Алистеру распоряжение изготовить краски для стекла. У нас здесь нет специальных красителей, так что кто знает, подойдут ли они вообще.

Я крепко обхватила флакон и поднесла его к сердцу. Либо мне ненавистен Эрик Бладсингер за все эти хитроумные игры, либо разгорающийся в груди жар объясняется чем-то совершенно иным.

– Как и на корабле, мне поручено привести тебя в подобающий вид, – продолжила Селин. – Хочу сказать, что Хоук – чертов портной, – лучше подходит для этой роли. Он знает об этих проклятых нарядах больше, чем кто-либо в королевстве. Но я и эти… – Она выпятила грудь. – Короче, поэтому я здесь.

– Или потому, что король доверяет тебе.

Селин щелкнула пальцами.

– Вот это мне нравится. Будем придерживаться именно этой точки зрения.

– Я смогу одеться сама, – ответила я.

– Надеюсь, что да. Не собираюсь я затягивать твой чертов корсет. Я просто здесь, чтобы помочь. Что бы это ни значило.

Она указала подбородком в мою сторону, и три женщины шагнули вперед.

До следующего громогласного удара часов меня щипали и раздевали, расчесывали и заплетали волосы, а потом снова приглаживали их, когда они не желали лежать должным образом. Неоднократно из моего горла вырывался звонкий смех. Три служанки взволнованно суетились, и становилось очевидным, что во дворце им никогда не доводилось одевать настоящих леди.

Под конец я сама взялась за прическу, оставив большую часть волос в виде волн, заплетенных наполовину в замысловатый узел, которому мама Миры научила меня еще в детстве.

Охапки тканей предназначались не только мне. Селин позволила себе одеться в комнате короля, и я не раз сдерживала усмешку, наблюдая, как она бормотала, что для него в порядке вещей забрасывать ее одеждой, поскольку тот постоянно понижает ее в должности до няньки для своей пленницы.

Увидев, что она вышла из комнаты, я не смогла сдержать улыбку.

– Ты чудесно выглядишь, Селин.

Ее рот исказился в недовольной гримасе.

– Я не пойду. Мне никогда не отделаться от язвительных шуток со стороны команды.

– Ты идешь. – Переливающаяся юбка платья, в которое меня запихнули, шелестела по ногам при каждом движении по комнате. Верхняя часть оказалась великовата, но несколько булавок не позволили ей расползтись по моей груди. – Я всегда готовлюсь к балам и торжествам вместе со своей подругой. Хоть ее здесь нет, но есть я и ты, и мы должны держаться вместе.

Ее губы приоткрылись, и она издала смешок, перешедший в своеобразное хихиканье.

– Ты хоть и странная, земная фейри, но точно неглупая. Скоро узнаешь, что некоторые представители высшей знати в Королевстве Вечности рассматривают женщин как тела, предназначенные для вынашивания наследников, и никак иначе.

– Правда?

– Дом Туманов – место, где женщины обладают наибольшей властью. Ведьмы и сирены. Мужчины, конечно, владеют голосом моря, но не таким могущественным, как женщины. Однако и в этом случае голоса нередко отвергаются или отнимаются. – Селин разгладила бархат своей малиновой юбки. – Ты воспринимаешь претендентство как нечто ужасное, но на самом деле покровительство короля – это, скорее всего, единственный способ выжить женщине заклятого врага в Королевстве Вечности и…

Селин не стала заканчивать мысль, а лишь нахмурила брови и