Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс

Неужели Эрику вдалбливали в голову, что нужно вести себя как подонок по отношению к женщинам своего королевства? С этой мыслью мне трудно было смириться. Королевам предназначалось завоевать мир на моей земле, и они добились его, а короли стояли рядом с ними, а не во главе.

Король Вечности, похитивший девушку из ее собственного дома. Жестокий, мстительный поступок, но при этом Бладсингер и пальцем меня не тронул, даже не заставлял делить с ним постель. Скорее наоборот, когда вожделение стало нестерпимым, он напоил лекарством, заставив уснуть без желанных ласк, и послал за ткачихой костей, чтобы та ухаживала за мной. У Эрика в команде имелась женщина, и не только в качестве простого члена экипажа. Очевидно, Селин входила в его ближний круг.

Я обхватила девушку за локоть.

– Ну что, пойдем?

– Что ты делаешь? – Селин провела пальцами по месту нашего соприкосновения, словно моя рука могла дернуться и нанести удар.

– Держимся вместе.

Как и три служанки, девушка уставилась на меня так, словно вторая голова у меня действительно выросла, и она ей пришлась по душе.

Глава 32

Певчая птичка

Я цеплялась за руку Селин, как когда-то держалась за Миру. Хотя, откровенно говоря, трусливое поведение девушки не отличалось от моего собственного. В ее светлых глазах мелькнул испуг, стоило нам подойти к двум широким дверям.

Звон серебряных приборов на изящных тарелках, негромкие разговоры и несколько заливистых голосов затапливали коридор подобно приливной волне.

Селин с трудом сглотнула.

– Не вздумай никуда уходить без меня или короля, поняла?

– Что тебя пугает в твоем собственном народе?

Селин растерянно моргнула, на глаза навернулись слезы, превратив их в мокрое стекло.

– Я никогда… не соглашалась присутствовать на подобных празднествах.

– Почему?

– Хочешь знать причину? – Она издала протяжный вздох. – Король каждый раз приглашает меня, но я отказываюсь. На борту корабля – это одно. Там я – клинок. От меня есть польза. А здесь я лишь слабая женщина, проспавшая путь к благосклонности короля.

Слова девушки заставили мой желудок болезненно сжаться. Не имело значения, с кем Эрик Бладсингер спал, но он намеревался претендовать на меня. И если в сердце Селин нашлось для него место, я не хотела принести ей боль. Наперекор моим усилиям девушка вызывала у меня симпатию.

Она перевела недовольный взгляд на меня.

– Если думаешь, что я переспала с королем, то ошибаешься. Я говорю лишь то, о чем сплетничают люди. Свое высокое звание на корабле я заслужила, доказав, что могу быть полезной.

Внезапное душевное облегчение накрыло с головой, но не было ни времени, ни желания разбираться в причинах. Из боковой двери появился Эрик, за которым следовали Ларссон и Тэйт. Король был облачен во все черное, от накинутого на плечи плаща до сапог на ногах. Интересно, где он готовился к празднику? Неужели у него есть другая комната? Ходил ли он к той женщине, которая, по его словам, никогда не являлась его возлюбленной?

Я подняла подбородок, решив не обращать внимания на навязчивые мысли, пока мое сердце не начало верить в них. Отсутствие контраста в его одежде только усиливало переплетение красных и ледяных оттенков его глаз.

На корабле Эрик никогда не оставлял голову непокрытой, но здесь густые волны его волос напомнили мне влажную землю после дождя.

Отсутствующее оружие и шляпа подчеркнули не только его стройность и высокий рост, но и обаятельную порочность.

Не стесняясь, Эрик окинул меня взглядом, словно впитывая каждую частичку моего тела. Подобное созерцание было до странности интимным, и, что еще удивительнее, оно не откликалось во мне презрением.

Мужчины дома заглядывались на меня, но большинство воспринимало как дочь Валена Феруса, как королевскую цель заслужить расположение короля – повелителя земли.

Что за насмешка судьбы: человек, похитивший меня из дома с четким намерением привлечь внимание моего отца для осуществления грязного плана, оказался тем, кто рассматривал меня как женщину. Словно он разглядел каждую слабую сторону, каждое достоинство и недостаток, и все равно стремился к ним. И не потому, что я была дочерью его кровного врага. Он возжелал их, потому что они принадлежали мне.

– Селин? – Ларссон пристально изучил свою подругу по кораблю и рассмеялся. – Клянусь богами, женщина, никогда не видел, чтобы одежда облегала твою фигуру. Значит, ты все это время от нас ее прятала.

Оцепенение, заставившее задержать взгляд на короле, моментально разрушилось. Селин пошарила под юбкой, и в руке у нее оказался нож, которым она начала вертеть, испепеляя собеседника взглядом.

– Насмехайся надо мной, и это окажется твоей последней ошибкой.

Ларссон взял ее ладонь и поцеловал костяшки пальцев.

– Никаких насмешек, Тайдкаллер. Я просто впечатлен тем, что за одну ночь тебе удалось украсть мое сердце. И как теперь мне с тобой плавать?

Она ударила его локтем в грудь, заставив рассмеяться, но приняла его протянутую руку. Тэйт выглядел угрюмым и, казалось, что он проглотил что-то кислое. В его лице сквозило беспокойство, и я не могла понять, презирает ли он своего короля или пребывает в постоянном страхе за него.

Эрик подошел ближе, и мы почти соприкоснулись. В течение напряженной затянувшейся паузы он оценивающе осматривал меня, а затем медленно взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев точно так же, как Ларссон поступил с Селин.

– Певчая птичка. – Голос его прозвучал мягко, как надвигающаяся гроза.

– Змей.

В его глазах вспыхнул игривый огонек.

– Происходящее напоминает другой бал, на котором я присутствовал не так давно.

Мои губы сжались в тонкую линию.

– Надеюсь, ты не ожидаешь повторения. Уверяю тебя, подобного больше не случится.

Что за бессмысленная угроза. Эрик Бладсингер при желании мог сделать со мной все, что угодно, и никому и в голову не пришло бы его останавливать. Я и сама полагала, что незамедлительно подчинюсь ему.

– Мне незачем похищать тебя, – прошептал он. – Ты и так моя.

Король схватил меня за локоть. Вопреки его язвительным намекам, я вцепилась в него так, будто только благодаря ему могла держаться на ногах.

Двое стражников распахнули двери, впустив нас, навстречу пикантным ароматам и разгульной публике. Растущее напряжение в животе заклокотало, едва Эрик провел нас внутрь. Наступившая тишина подавила непринужденные разговоры, а все взгляды, казалось, вонзились в мою плоть.

Клинки, а иногда даже не один, красовались на поясах у большинства присутствующих придворных. Мужчин оказалось больше, чем женщин, но это не имело никакого значения. Все таращились в мою сторону с недоуменной яростью. Ухмылки, оскалы, иногда несвязные