Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ) - Татьяна Терновская
Я хотела поспорить, но заметила, что Бенджамин был сильно расстроен, и решила промолчать. Он был прав, сейчас мы уже не могли ни на что повлиять. Оставалось ждать возвращения мистера Уотсона.
У меня в душе ещё теплилась надежда. Может быть, всё не так плохо, как кажется? Вдруг мистер Уотсон просто хотел попросить адвоката больше не мешать работе фабрики? Или обсуждал недавний инцидент с сервизом? Хоть бы это было так!
Разумеется, после таких новостей о продолжении свидания не могло быть и речи. Мы покинули кафе, даже не притронувшись к своим напиткам.
— Ты не обязана идти со мной, — сказал Бенджамин, когда мы оказались на улице, — лучше вернись домой, уверен, твои близкие скучали и будут очень рады тебя видеть.
— Думаешь, я брошу тебя одного в такой ситуации⁈ — возмутилась я, — не дождёшься!
Бенджамин улыбнулся, но в следующий миг снова стал серьёзным.
— Со мной всё будет в порядке, — заверил он, — если ты хочешь провести время с семьёй, то идти. Ты и так много сделала для фабрики.
Я понимала, что Бенджамин заботился обо мне, но сейчас не могла отступить.
— Мои близкие подождут ещё пару дней, не беспокойся, — сказала я, — тем более, я уже приняла решение.
— О чём ты? — уточнил Бенджамин.
— Сегодня днём пришло письмо от дедушки. Он сообщил, что готов передать семейный бизнес мне, но я должна срочно вернуться домой, — рассказала я, — сначала мне хотелось поступить именно так, но потом я узнала, что мистер Джексон едет на выставку фарфора, и поняла, что сейчас гораздо важнее предупредить тебя. — Я сделала небольшую паузу. — Послушай, изначально я приехала в Колдсленд и напросилась к тебе на работу из-за дедушкиного задания, но потом фабрика стала важна и для меня. Я поверила в неё и очень хотела помочь. Поэтому сейчас я должна остаться и вместе с тобой пройти этот путь до конца. Я же твой ценный сотрудник, забыл?
Не говоря ни слова, Бенджамин притянул меня к себе и крепко обнял.
— Ты самый ценный сотрудник, — прошептал он.
— Нашли где обниматься! Кругом люди! — Корнелиус снова принялся ворчать.
— Пойдём в гостиницу и подождём моего отца там? — предложил Бенджамин.
— Мистер Уотсон упоминал, что не знает точно, в какой гостинице ты остановился, — сказала я.
— Он наверняка уже спросил об этом у миссис Лумис. — Отмахнулся Бенджамин.
Я вздрогнула, вспомнив, что успех фабрики касался не только семьи Уотсон, но и всех работников, в том числе миссис Лумис. Интересно, как она отреагирует, когда узнает, что отец Бенджамина говорил с мистером Джексоном? Хотя лучше ей пока об этом не сообщать. Вдруг и правда произошло какое-то недоразумение.
Гостиница, в которой остановился Бенджамин, находилась недалеко от галереи. Очень удобное расположение. Завтра мы сможем быстро попасть на выставку. Если, конечно, в этом останется какой-то смысл.
Я тряхнула головой, но мрачные мысли и не думали уходить. После того как мы узнали, что отец Бенджамина встречался с мистером Джексоном, я находилась в тревожном напряжении и сколько бы ни успокаивала себя, не могла отделаться от ощущения, что прямо сейчас решалась судьба фабрики фарфора.
Бенджамин тоже нервничал. Когда мы зашли в номер, он даже не присел, а принялся ходить взад-вперёд по комнате. Корнелиус и тот недовольно нахохлился, заняв наблюдательный пост у окна.
Не знаю, сколько времени мы провели в беспокойном ожидании, пока мой фамильяр не завопил:
— Идёт! Мистер Уотсон только что вышел из экипажа у входа в гостиницу!
Словно по команде мы посмотрели на дверь. Прошло ещё пару минут и послышался негромкий стук. Бенджамин глубоко вдохнул, расправил плечи и пошёл открывать. Я встала с дивана и замерла.
Мистер Уотсон переступил порог с довольной улыбкой на лице. О чём бы он ни беседовал с адвокатом, переговоры явно прошли удачно. У меня в голове мелькнула мысль: может быть, всё не так плохо, как я думала?
— Мисс Скотт, рад снова вас видеть! — вежливо поприветствовал меня мистер Уотсон, а затем перевёл взгляд на своего сына, — почему у вас такие мрачные лица? Что-то случилось?
— Это ты нам скажи, — отозвался Бенджамин.
Мистер Уотсон удивлённо посмотрел на него, а затем усмехнулся.
— Значит, вы уже в курсе, — протянул он, нисколько не смущаясь.
— Отец, потрудись объяснить, что происходит! — потребовал Бенджамин.
Мистер Уотсон пересёк комнату и сел в кресло. Я медленно опустилась на диван. Бенджамин колебался, но затем занял место рядом со мной.
— Не волнуйтесь, я всё вам расскажу, — пообещал мистер Уотсон, — тем более, это напрямую касается фабрики.
Мы приготовились слушать его рассказ. Из-за нервов у меня задрожали руки, заметив это, Бенджамин накрыл мою ладонь своей и ободряюще улыбнулся. Удивительно, даже в такой ситуации он умудрялся сохранять присутствие духа.
Мистер Уотсон откинулся на спинку кресла.
— Когда я узнал о появлении адвоката и его таинственного клиента, который предлагал хорошую цену за нашу фабрику, то сразу захотел встретиться с ними и поговорить, — начал свой рассказ отец Бенджамина, — разумеется, мистеру Джексону было поручено до поры сохранять личность своего нанимателя в секрете, поэтому он отказал мне, когда я попросил о встрече с его клиентом, но согласился выступить посредником между нами.
— То есть, всё это время ты общался с мистером Джексоном за моей спиной⁈ — воскликнул Бенджамин.
Мистер Уотсон поднял ладонь, призывая его успокоиться.
— На самом деле, я написал ему не так давно. Сначала просто наблюдал за твоей работой, но, видя, что дела фабрики идут всё хуже, принял решение связаться с адвокатом, — сообщил мистер Уотсон.
— Значит, вы не верили в нас? — тихо спросила я, не скрывая обиды.
Отец Бенджамина покачал головой.
— Верил и продолжаю верить, поэтому и пошёл на этот шаг, — объяснил он, но я пока ничего не понимала. Если мистер Уотсон надеялся, что у нас получится вытащить фабрику со дна, то зачем было вступать в сговор с людьми, которые мечтали её разрушить?
— Итак, сначала я и таинственный клиент общались через мистера Джексона. Я задавал вопросы, наниматель отвечал, — продолжил мистер Уотсон, — и, в конце концов, мы пришли к соглашению.
Бенджамин чуть сильнее сжал мою ладонь.
— И ты даже не подумал посвятить меня в свои планы? Или хотя бы спросить моего мнения? — возмутился он, — судьба фабрики, между прочим, касается и меня.
— Прости, сынок, но я знал, что ты будешь против, поэтому решил всё сам, —
