Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ) - Татьяна Терновская
Ещё раз попросив нас обязательно прийти на завтрашнюю выставку, мистер Уотсон ушёл, пообещав рассказать новости миссис Лумис. Я и Бенджамин остались одни, если не считать Корнелиуса, продолжавшего недовольно прохаживаться по подоконнику.
— Если ты не согласен с отцом, можем пойти в суд, — сказала я, — всё-таки он передал фабрику тебе и не имел права самовольно её продавать.
— Да уж! — встрял Корнелиус, который, очевидно, надеялся, что мы не уступим мистеру Уотсону.
Бенджамин взял меня за руку.
— Мне не нравится решение отца, но воевать с ним я тоже не хочу, — признался Бенджамин, — семейный раздор всегда причинял ему боль, и я рад, что теперь отцу стало легче. Пусть мне и дорога наша фабрика, но отца я люблю больше, поэтому решил уступить, — сказал Бенджамин и добавил, — считаешь, я поступаю неправильно?
— Нет! Я на твоём месте сделала бы также, — ответила я и добавила, — правда, очень уж хочется поквитаться с мистером Джексоном за его пакости. Отомстить ему хоть самую малость!
Бенджамин засмеялся.
— Какая ты кровожадная, — ласково сказал он и потянулся ко мне, чтобы поцеловать. Но нас прервал истошный вопль Корнелиуса.
— Тревога, монстр здесь!
Мы обернулись к окну и увидели Луция, который прилетел с письмом. Бенджамин встал и впустил его в комнату.
— Это от Мирабель, — коротко сообщил Луций, передавая конверт. По сравнению с Корнелиусом фамильяр Бенджамина казался мне неразговорчивым и даже немного замкнутым. Хотя вряд ли кто-то способен был переболтать моего.
— Что там? — спросила я, с любопытством заглядывая Бенджамину через плечо.
— Похоже, Ричард сумел найти преступников, проникших на фабрику, — медленно проговорил он, читая письмо.
— Правда⁈ — воскликнула я, — как быстро! Жених Мирабель действительно похож на фасоль.
Бенджамин покосился на меня.
— Только не говори, что переняла от неё привычку сравнивать людей с едой, — попросил он.
— Тебе это так не нравится? — усмехнулась я.
— Просто я предпочитаю более поэтичные сравнения, — отозвался Бенджамин.
— Что может быть поэтичнее еды? — парировала я.
— Ну, всё, теперь ты говоришь в точности, как Мирабель! — Бенджамин засмеялся. Мне было приятно видеть, что, несмотря на потерю фабрики, он не лишился надежды.
— Значит, Ричард узнал, кто разбил сервиз? — Я вернулась к первоначальной теме.
— Да, отец был прав, — сказал Бенджамин и пояснил, — на фабрику проникли родственники моей матери. Они как-то узнали о том, что мы собираемся участвовать в королевской выставке фарфора, и решили немного напакостить. Маленькая семейная месть.
— А я-то думала это дело рук мистера Джексона, — призналась я, — получается, не такой уж он и плохой.
— Неужели моя кровожадная Эстер передумала мстить? — Бенджамин изобразил удивление. Я легонько пихнула его локтем.
— Не дождёшься! Какую-нибудь гадость я ему точно сделаю, — пообещала я, — это же из-за него мне пришлось карабкаться по стене, чтобы залезть в окно второго этажа! Я чуть не разбилась, между прочим!
— Да! — снова встрял Корнелиус, — если бы не я, ты выглядела бы так же, как и большой сервиз. Только вряд ли человека можно собрать с помощью заклинания.
— Что это ещё за история⁈ — воскликнул Бенджамин, — ты мне ничего не рассказывала.
Я улыбнулась и положила голову ему на плечо.
— У нас вся жизнь впереди, — мечтательно произнесла я, — у меня в запасе столько историй, что ты устанешь их слушать.
— Никогда! — не согласился Бенджамин и поцеловал меня в макушку.
Сейчас у меня на душе было спокойно. Пусть я так и не смирилась с продажей фабрики и готова была продолжать бороться, я радовалась, что Бенджамин не расстроился. Это ведь был его семейный бизнес. Впрочем, почему бы не попробовать завтра переговорить с этой Люсиль? Вдруг удастся убедить её не сносить фабрику? В конце концов, это же память о её дедушке и славных временах, когда секрет создания поющего фарфора ещё не был утрачен. Неужели желание отомстить сильнее этого?
Глава 15
В день открытия выставки в галерее царила невообразимая суматоха. Керамисты и фабриканты приводили свои стенды в порядок перед приходом Его Величества короля Вильгельма. Все хотели достичь идеала и паниковали, если что-то шло не так. По сравнению с ними наша команда — Бенджамин, мистер Уотсон, миссис Лумис и я — выглядела слишком спокойной и безразличной. Поэтому конкуренты постоянно бросали на нас косые взгляды. Они же не знали, что фабрика продана и скоро будет снесена, и смысла бороться за внимание короля уже не было.
В ожидании Люсиль мистер Уотсон светился от счастья. Глядя на него, Бенджамин тоже начал улыбаться. Передо мной было наглядное подтверждение, что семья дороже фабрики.
— Вот и они! — воскликнул мистер Уотсон и указал в гущу толпы.
Бенджамин посмотрел туда, а я даже встала на цыпочки. Сначала я не могла ничего разглядеть за стендами и бегающими туда-сюда участниками выставки, а затем увидела высокую, стройную женщину средних лет, одетую по последней моде. Она держалась гордо, словно королевская особа, а её осанке могли бы позавидовать офицеры личной гвардии Его Величества.
В первый миг Люсиль показалась мне холодной и недоступной, и я внутренне напряглась, ожидая, что она будет держаться с нами высокомерно. Но когда Люсиль увидела мистера Уотсона, её лицо озарила искренняя улыбка, и я расслабилась.
— Люсиль! — Мистер Уотсон бросился к ней и обнял, словно боялся, что она может передумать и уйти. — Я так рад, что ты пришла.
— Я тоже счастлива увидеться с тобой, — сказала она и добавила, — кстати, сегодня я не одна.
Люсиль сделала шаг в сторону, и перед нами появился опиравшийся на трость пожилой мужчина с полностью седой головой.
— Дядя, — выдохнул мистер Уотсон.
— Здравствуй, Тимоти, — с улыбкой ответил тот, а затем окинул мистера Уотсона цепким взглядом ярких синих глаз, — я хотел сказать, как ты вырос, но, наверное, это прозвучит глупо.
— Дядя, — казалось, отец Бенджамина готов расплакаться. Он сделал шаг к старику и крепко его обнял.
Сейчас, когда я смотрела на воссоединение семьи, понимала, что продажа фабрики того стоила. Если бы я знала, как это важно для мистера Уотсона, то не стала бы бороться за неё. И Бенджамин, наверное, тоже. Только мисис Лумис поджала губы и отошла в сторону, показывая, что наши отношения её не касаются.
— Прости меня, Тим, — попросил Оливер Уотсон, — я пропустил, как ты вырос, не был на твоей свадьбе и не поздравил с рождением сына. — В его голосе слышалось сожаление. — Понимаю, мне нет оправдания. Но ты должен знать: когда обида утихла, я хотел вернуться к вам, но не
