Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ) - Татьяна Терновская

Я была расстроена, зла и обижена. Мало того что отец Бенджамина предал нас, так ещё и не раскаивался в этом!

— Послушай, — снова заговорил мистер Уотсон, — вначале я не хотел принимать предложение клиента мистера Джексона, но когда мы встретились лично, и я узнал, кто он такой, то понял, что просто не могу поступить иначе. — Мистер Уотсон на секунду умолк и на его лице снова появилась счастливая улыбка. — Словно судьба дала мне шанс исправить ошибки прошлого. И теперь всё непременно будет хорошо!

Отец Бенджамина говорил загадками и в моей голове возникали всё новые вопросы: так кто же этот таинственный клиент? О каких ошибках прошлого говорил мистер Уотсон? И почему он уверен, что теперь всё наладится? Мне хотелось завалить его вопросами, но я понимала, что должна предоставить слово Бенджамину. Всё-таки речь шла о фабрике его семьи, он был больше заинтересован в её успехе, чем я.

Какое-то время Бенджамин молча смотрел на отца. Казалось, между ними происходил немой диалог. Видимо, слова мистера Уотсона были загадкой только для меня, а Бенджамин сразу понял, о чём шла речь.

Секундная стрелка на настенных часах сделала круг, затем ещё один. Я взглянула на Конелиуса, которые нетерпеливо ходил взад-вперёд по подоконнику, затем на довольного мистера Уотсона и, наконец, покосилась на Бенджамина. Тот был напряжён, а потом тяжело вздохнул и расслабил плечи. По выражению его лица я поняла, что Бенджамин сдался, решил уступить отцу. Это причинило мне боль. Похоже, на этот раз всё действительно кончено.

— Так, о чём вы договорились с этим человеком? — тихо спросил Бенджамин, словно готовясь выслушать приговор.

— Поверь мне, сынок, всё к лучшему! — воскликнул мистер Уотсон, — я договорился о продаже фабрики по двойной цене. На эти деньги ты сможешь открыть новое дело и начать всё с чистого листа. Хочешь, займись фарфором, а хочешь — чем-то другим. Я уверен, с твоими талантами тебя ждёт успех!

Слова мистера Уотсона резали моё сердце не хуже ножа. Значит, мы проиграли? Фабрику сначала продадут, а потом снесут. Все наши усилия были напрасны. Я ощутила невероятное отчаяние, из-за которого стало трудно дышать. Вот так легко мистер Уотсон решил судьбу фабрики в одиночку, и теперь уже ничего нельзя было изменить. Несправедливо! Всё не должно было так закончиться. Я искала какой-то выход из положения и не находила. Кажется, это и правда был конец для фабрики фарфора.

Комната снова погрузилась в тишину.

— А как же завтрашняя выставка? — спросила я. Мой голос надломился, и я закашлялась.

Бенджамин поднялся и пошёл к графину, чтобы налить мне воды.

— А что не так с выставкой? — удивился мистер Уотсон, словно ничего не понимал.

Я с благодарностью взяла у Бенджамина стакан воды, сделала несколько глотков и заговорила.

— Мы столько времени готовились к выставке, а теперь всё бессмысленно, — сказала я, а потом спохватилась, — а сервиз⁈ Этот мистер Джексон со своим клиентом проникли на фабрику и разбили наш сервиз! И после этого вы ещё заключаете с ними сделки⁈

— Они ни при чём, — уверенно заявил мистер Уотсон.

Он ещё их защищает! Уму непостижимо!

— Откуда вам об этом знать? — спросила я.

Мистер Уотсон снова улыбнулся. Это уже начинало меня раздражать. Предал нас, а теперь сидит тут и радуется!

— Я лично встречался с клиенткой мистера Джексона, и она заверила меня, что не имеет отношения к инциденту на фабрике, — с довольным видом сообщил мистер Уотсон.

— Она⁈ — хором воскликнули я и Бенджамин. Почему-то я была уверена, что клиент адвоката — мужчина. И, судя по удивлённому лицу Бенджамина, он тоже так считал.

— Я думал, за мистером Джексоном стоит дедушкин старший брат, — протянул Бенджамин.

Мистер Уотсон кивнул.

— Я тоже на это надеялся, но дядя уже слишком стар для таких дел, — рассказал он, — нет, к мистеру Джексону обратилась его дочь. Она хотела восстановить справедливость.

— Ясно, — медленно проговорил Бенджамин, — значит, всё из-за того, что когда-то прадед не отдал фабрику её отцу?

— В том числе. — Мистер Уотсон задумчиво посмотрел в окно. — Тогда наша семья раскололась на две части. Хотя я и был ребёнком, но хорошо помню те дни. Дядя был добрым человеком, и когда он пропал, я очень переживал. Думал, дядя погиб, и я больше уже никогда его не увижу, а значит, и наша семья не воссоединится. — Голос мистера Уотсона дрожал. — И когда сегодня я увидел Люсиль, то с души упал огромный камень. Кажется, впервые после исчезновения дяди я смог дышать полной грудью. Словами не передать, как я сейчас счастлив!

Мистер Уотсон звонко рассмеялся, словно ребёнок. Я видела, что он был искренен в своих чувствах.

— Выходит, ты решил продать фабрику, чтобы помириться с дядей и его семьёй? — уточнил Бенджамин.

— Да, я уверен, оно того стоит! — воскликнул мистер Уотсон, — наконец, наша семья воссоединится!

— А дедушка? — напомнил Бенджамин. Отец мистера Уотсона давно отошёл от дел и, насколько я знала, жил на курорте с лечебными водами.

— Я уже написал ему и всё рассказал. Надеюсь, он найдёт в себе силы приехать сюда и поговорить со своим братом, — сказал мистер Уотсон.

— Дядя тоже будет здесь? — удивился Бенджамин.

— Я позвал его и Люсиль на завтрашнюю выставку, — сообщил мистер Уотсон, — там ты сможешь с ними познакомиться! Если всё пройдёт гладко, то я собираюсь пригласить Люсиль в Колдсленд вместе с детьми. И дядю, конечно.

Мистер Уотсон буквально светился от счастья, и я больше не могла на него злиться. Несмотря на то, как он поступил с нами, я понимала, что он старался ради семьи. Хотел избавиться от боли, мучившей его почти всю жизнь, и восстановить справедливость. Я украдкой бросила взгляд на Бенджамина. Не было похоже, чтобы он злился или обижался.

— Раз ты продал фабрику, то зачем нам участвовать в завтрашней выставке? — спросил Бенджамин, — наверное, будет лучше отказаться.

Мистер Уотсон замахал руками.

— Нет-нет, сынок, обязательно поучаствуй! — воскликнул он, — всё-таки ты проделал большую работу, пусть люди это увидят. Я думаю, будет правильно, если история нашей фабрики завершится на королевской выставке.

Бенджамин вздохнул и улыбнулся. Я видела, что это была нефальшивая и невымученная улыбка. Возможно, Бенджамин был не согласен с решением отца, но не мог не видеть, как важно для него воссоединение семьи, поэтому смирился. А может быть, тоже был рад, что всё, наконец, закончилось.

Мне же было грустно и немного любопытно. Значит, завтра я встречусь с той самой Люсиль, которая на пару с мистером Джексоном портила нам жизнь последние несколько месяцев?