Великий шейх суфизма. Опыт парадигмального анализа философии Ибн Араби - Андрей Вадимович Смирнов

проблем средневековой арабской философии, проблемы Божьего приговора, или предопределения (када') и судьбы (кадар): всякая вещь и есть своя собственная судьба, всякая вещь сама предопределяет себя. «Знай, что предопределение (када') есть суждение (хукм) Божье о вещах, а судит Бог о вещах соответственно тому, как знает Он их и о них. Бог знает вещи так, как то дано самими познаваемыми, каковы они есть. Судьба же (кадар) — это временное осуществление (тавкит) вещей такими, какими они в воплощенности своей, и не более того. Так что предопределение определяет вещи и судит о них ими же самими, не иначе. В этом вся тайна судьбы “для того, у кого есть сердце или кто преклонил слух свой, свидетельствуя” (50:37, пер. наш. — А.С.). Посему “у Бога — убедительное доказательство” (6:150, К.), ибо судящий и определяющий (хаким) в действительности зависит от воплощенности того, о чем он судит в соответствии с тем, как того требует самость судимого. Посему судимый по тому, каков он, сам есть судия судящего, определивший, чтобы он (судящий. — А.С.) судил о нем (судимом. — А.С.) именно таким образом. Так что всякий судящий сам определен тем, чем и о чем он судит, кем бы сей определяющий судия не был. Постигни же истину сего вопроса, ибо судьба неведома лишь в силу действенности своего явления: потому не ведают ее и столь настойчиво» и много испрашивают» [24, с. 131—132]. Раз происходит только то, что должно и может произойти, причем происходящее с человеком определяется тем, каков он, каждый сам и только сам ответствен за все, что с ним случится. «Кто понял сию мудрость, утвердил ее в душе своей и сделал ее для себя свидетельствуемой, тот более не привязывает себя к иному и знает, что и добро, и зло приносит себе он сам. Под добром я подразумеваю то, что соответствует его цели и согласуется с его натурой и характером, а под злом — то, что не соответствует его цели и не согласуется ни с натурой его, ни с характером... Он знает, что именно от него зависит, каким ему быть (подобно тому как знание, на что уже указывалось, зависит полностью от познаваемого), а потому говорит себе, если происходит чтолибо, неблагоприятное для его стремлений: “Твои же руки завязали бурдюк, когда, твой рот хотел надуть его”» [24, с. 118][90].

Здесь речь идет о добре и зле в обыденном их понимании. Что касается чисто философской трактовки этих категорий, то она у Ибн Араби вполне онтологична: всякая вещь благая (противоположности блага не существует вовсе), поскольку она выступает временным воплощением единого бытия, неразрывно связанным с его вечностной ипостасью, или Божественным «я-воплощением». Проще говоря, всякая вещь благая, ибо она есть воплощение (более узкое или более широкое) Бога. Из этого же тезиса вытекает кажущееся на первый взгляд весьма странным, но на деле глубоко обоснованное положение: человек поклоняется Богу и только ему, независимо от вероисповедания (понятия «правоверия» и «неверия» лишены смысла), ведь любой предмет поклонения есть не что иное, как некое божественное воплощение. «Совершенный среди ведающих тот, кто видит в любом почитаемом некое проявление Бога, в котором Ему поклоняются; посему все они (поклоняющиеся Богу в отдельном. — А.С.) и называют его (свой предмет поклонения. — А.С.) богом, хоть есть у него и свое особое имя, как-то: камень, дерево, животное, человек, звезда или царь. Это их индивидуальные имена. Божественность же — такая ступень, которая, как мнится поклоннику, и есть ступень его предмета поклонения; однако та (ступень предмета поклонения. — А.С.) на самом деле — проявление Бога пред взором поклоняющегося, который всецело отдался предмету поклонения в сем особом проявлении» [24, с. 195].

В разных главах «Гемм мудрости» мы находим представляющиеся на первый взгляд парадоксальными трактовки некоторых коранических эпизодов. Так, Ибн Араби доказывает, что и арабы-язычники, и идолопоклонники у других народов, и даже притеснявший Моисея фараон и его жена (этот фараон в Коране предстает злейшим противником истинного единобожия) были подлинными «рабами Бога», ему поклонявшимися. Те же, кто хотел отвратить их от их религии и насадить «подлинную веру», как раз и проявляли «неверие», ибо не верили, что Богу можно поклоняться во всем. Поэтому любая вера истинна (т.е. является верой в истинного Бога), но при одном условии — если ее адепт не отрицает никакую другую веру, не утверждает, что Бог только такой, каким видится ему. «Одним словом, у всякого человека обязательно есть некое представление ('акида) о Господе своем, в соответствии с которым он к нему обращается и желает увидеть Его. Если Бог так и проявляется ему, он Его узнает, если же проявляется иначе, он Его отрицает и бежит, от Него спасаясь; так дурно поступает он по отношению к Нему, думая, что поступил благопристойно» [24, с. 113]. Видеть Бога во всем и ни в чем не отрицать его — такова вероисповедная максима Ибн Араби.

Помимо этих, в общем вытекающих из концепции нового творения трактовок этических проблем Ибн Араби выдвигает два никак не следующие из нее императива, которые можно сформулировать так: «не убий» и «не сотвори зла». Здесь есть смысл завершить наши рассуждения и предоставить слово самому Великому шейху. «Знай, что существо человеческое, совершенное духом, телом и душой, сотворено Богом по Своему подобию, а потому и разъять связь его может лишь Тот, Кто сотворил его, — разъять ее либо Своей рукой (а только так и бывает), либо отдав приказание Свое. Кто же возьмется за то без приказания Божьего, притеснителем будет душе своей, преступая в ней границу Божественную, преуспевая в разрушении того, кого Бог приказал созидать и лелеять. Знай также, что жалеть рабов Божьих и сострадать им ближе к промыслу Божьему, нежели проявлять рвение и пыл во имя Божие. Давид вознамерился воздвигнуть священный храм; много раз завершал он строительство, но тот сразу же разрушался. Воззвал Давид к Богу, и Он открыл ему: “Сей храм Мой не будет воздвигнут рукою, пролившей кровь”. “О Господи! Разве не во имя Твое совершалось это?” — воскликнул Давид. “Да, это так, — ответил Бог, — но разве они (убитые. — А.С.) не Мои рабы?” Тогда сказал Давид: “Господи! Сделай так, чтобы построен он был рукою отпрыска моего”, и открыл ему Бог: “Сын твой Соломон построит его”».

Смысл истории сей в том, что надлежит охранять создание человеческое и воздвигать его более достойно, нежели разрушать. Разве не видишь ты, что положил Бог заключать