Великий шейх суфизма. Опыт парадигмального анализа философии Ибн Араби - Андрей Вадимович Смирнов
Такой метод познания Ибн Араби обозначает термином «мушахада», что буквально переводится как «лицезрение», «наблюдение», «свидетельствование». Это позволяет представить главные смыслы, которые придают философское звучание термину: зрительное, образное видение и личностная «встреча» с объектом познания. Таким образом, термин «мушахада» на языке философии можно передать словосочетанием «интуитивное созерцание»[48].
Оттенить особенности последнего помогает сравнение его с «постижением» (идрак): под этим словом Ибн Араби понимает наряду с уже рассмотренным рациональным познанием также чувственное восприятие и память. Человек «постигает» познаваемое благодаря той или иной «силе», или способности: ощущению (хисс), т.е. одному из пяти чувств; воображению (хайал), которое организует в определенной форме ощущения, беря их либо в том виде, как они передаются непосредственно органами чувств, либо уже упорядоченными мыслью; мыслительной (фикрийя) силе, всегда направленной на сущие вещи и черпающей информацию от чувств, «начал разума» (интуитивно ясные истины) или «сокровищницы воображения»; разумной ('аклийя) силе, которая обеспечивает связность ('акль) и упорядоченность (дабт) мысли; памяти [23, т. 1, с. 95—96]. Нетрудно заметить, что каждая последующая «способность» опирается на предыдущую[49], а основой всей структуры служит чувственное ощущение[50]. Поэтому на высших этапах процесса постижения не появляется ничего сверх чувственных ощущений, преобразованных и организованных различными средствами, в том числе и опорой на начала разума[51]. Общий вывод «из этих рассуждений таков: божественная самость не постигаема (ни чувствами, ни разумом), поскольку «постигается» то, что в своей основе сенсибельно. Таков, например, «мир видимости», где, утверждает Ибн Араби, нет ничего сверх сенсибельного [24, с. 101]. Заключение вполне естественное, ведь мир видимости — не что иное, как продукт «воображения» человека.
Интуитивное созерца.ние в качестве особого метода познания исходит из существенно иной предпосылки — в любой вещи и в любом явлении присутствует внешнее (захир), ощущаемое и (следовательно) умопостигаемое, и внутреннее (батын) — «скрытый смысл» (ма'нан) (см., например, [24, с. 212]), который недоступен ни разуму, ни чувствам. Этот скрытый смысл образует первооснову бытия, основание единства Бога и мира, он же выступает и объектом интуитивного созерцания. «Увидеть» скрытый смысл — значить узреть Бога в вещах, Бога в мире. Потому и можно «свидетельствовать» (интуитивно созерцать) божественную самость [24, с. 73—74]. Бог везде, говорит Ибн Араби, надо только его «увидеть»:
На всякой форме есть Его печать,
Она Творенью Бога открывает,
Но для наших глаз Его явленье
Упрямый разум аргументом отвергает.
Приемлет, коли ясен Он ему
Или в воображенье; право ж око.
[24, с. 88].
«Око» — орган интуитивного созерцания, но это не физический орган зрения (хотя и он тоже), а скорее орган внутреннего зрения. Интуитивно созерцая, «свидетельствуя» самого себя, свои глубины как существа физического и духовного, человек интуитивно созерцает и Бога, причем такое созерцание абсолютно полное, ибо человек, согласно Великому шейху, вобрал в себя все божественные атрибуты. К свидетельствованию самого себя Ибн Араби призывает неоднократно, приводя в подкрепление слова Мухаммеда: «Кто познает самого себя, познает Господа своего».
Коннотация свидетельствования как «видения», физического зрения с самоуглублением и постижением сути любой тварной вещи, с внутренним видением усиливается и омонимичностью в арабском языке слова «глаз», «око» и термина «воплощенность» (‘айн), под которым Ибн Араби подразумевает всякое сущее в мире. Поэтому обращение к «оку» ('айн) и через него к «свидетельствованию»-зрению означает и обращение к воплощенности ('айн) — своей собственной или любой вещи и тем самым к «свидетельствованию» — внутреннему видению.
Для интуитивного созерцания физическое расстояние не играет какой-либо роли: «Всякое свидетельствуемое близко глазу, даже если и удалено на какое-то расстояние. Зрение соединяется с ним (свидетельствуемым. — А.С.), свидетельствуя его, — а иначе бы и не свидетельствовало его; или же — свидетельствуемое соединяется со зрением, как хочешь. Сие — близость между зрением и зримым» [24, с. 173].
Свидетельствование может быть более или менее полным. О полном мы уже упоминали, это свидетельствование человеком Бога в самом себе или в мире в целом (в обоих случаях свидетельствуются все без изъятия аспекты божественной самости, «лики Божьи»). Неполное свидетельствование, следовательно, будет отмечаться во всех остальных случаях, когда объектом интуитивного созерцания становится та или иная часть мира. Как пример Ибн Араби дает свое толкование известной коранической (восходящей к библейской) притчи о Моисее, который пошел разыскивать огонь и встретил Бога, говорившего с ним из объятого пламенем куста. Ибн Араби усматривает здесь причинно-следственную связь: поскольку Моисей хотел увидеть Бога в форме огня, он и засвидетельствовал его таковым. То же происходит всегда, когда человек ищет Бога в чем-то отдельном:
Как тот огонь, что Моисей найти хотел,
Он Богом был, — да он сего не разглядел.
[24, с. 213]
Моисей «не разглядел» присутствие Бога в том, чего не хотел «свидетельствовать».
Из сказанного видно, что в интуитивном созерцании сохраняется разделение на субъект и объект, но разделение только онтологическое, а не гносеологическое. При рациональном познании присутствуют оба вида разделения: я знаю, что я — не объект познания (онтологическое разделение), и я знаю, что мысль моя отделена от мыслимого в объекте, не является мыслимым в этом объекте (гносеологическое). В процессе интуитивного созерцания субъект тоже осознает себя нетождественным объекту созерцания (онтологически), но гносеологически сливается с ним: свидетельствуемое субъектом и есть «скрытый смысл» объекта — любой вещи или мира в целом. Интуитивное созерцание сближает с рациональным познанием также наличие воли субъекта: человек сознательно, свободным волевым актом направляет свое внимание на тот или иной объект. Оба вида познания, говоря языком нашего века, интенциональны.
Так как при интуитивном созерцании в гносеологическом плане отсутствует субъект-объектная разделенность, всякая возможность ошибки в принципе исключается (но сохраняется возможность неполноты знания, определяемая интенциональным характером интуитивного созерцания: произвольно выбранный для него объект может не быть идеально полным объектом познания). Продуктом этого вида познания является не знание ('ильм), которое может быть истинным и ложным, а «убежденность» (йакин) [24, с. 208], или достоверное знание, которое всегда правильно (но не всегда, полно). Интуитивное созерцание способно преодолеть границу, существующую для разума (см. [24, с. 209]). Все это предопределяет преимущества свидетельствования по сравнению
