Легенды старого города - Юрий Бровченко

В первую очередь это были блюдца, повешенные на стену. На блюдцах я мог разглядеть лица людей, часть из них очень сильно напоминали моего собеседника. Они были сделаны на заказ и висели ровным рядом. Спросив хозяина о людях, изображённых на антиквариате, я услышал историю каждого из них. Старику в самом деле было одиноко. Каждое изображение отдавалось в нём воспоминаниями давно ушедших дней. Люди, глядящие на нас со стены, давно выросли, а часть из них покинуло бренный мир, оставив от себя лишь эти улыбающиеся фотографии. Но я не мог помочь бедному человеку. Я не знал, да и не особо желал поддерживать разговор о неизвестных мне людях со старым человеком, которого я забуду, как только выйду за дверь.

Хозяин дома продолжал болтать, а я осмотрел стены дальше. Шкафы, наполненные сервизами, среди которых были и глиняные, и стеклянные, и фарфоровые изделия; крючки с висящими на них поварёшками, разделочными досками, веничками и иными инструментами, необходимыми повару; маленькая полочка с положенной на неё стопочкой просаленных поваренных книг. Таким же едким взглядом я обежал всю кухню. К моему величайшему сожалению, ни на столах, ни на плите, ни на люстре, ни на полу я не смог найти ничего, что стоило моего внимания.

На секунду в моём сердце появилась жалость к несмолкающему человеку возле меня. В пустом одиноком доме в его старческие годы ему приходилось самостоятельно справляться со всеми домашними делами. Дом был поистине огромен. Пусть ранее я и упоминал, что в сравнении с соседним зданием он выглядит обветшалой пристройкой, это вовсе не означает, что дом на самом деле имеет малые размеры. Одни только кухня и коридор мне внушили уютный простор, где имелась возможность свободного перемещения, даже если вся семья соберётся в одном помещении. Кухня, коридор – несмотря на свои размеры, в них я чувствовал себя, я повторюсь, уютно. Аккуратно протёртая пыль создавала ложное ощущение, что в доме живёт вовсе не пожилой человек или, во всяком случае, не один. Ни на одном предмете интерьера я не смог заметить следы разрушения или небрежного отношения. Несмотря на старомодную обстановку, этот дом действительно представлял из себя здание, где любой человек в здравом уме с радостью поселился бы со своей семьёй.

Однако секунда прошла, и жалость постепенно утихла. На её место приходили жгучая обида и детское разочарование. Как ни посмотри, я не мог обнаружить ярких моментов – теней, оставленных гостем из потустороннего мира.

Сие изменение не смогло ускользнуть от цепкого взора владельца усадьбы. Его рот застыл, обрывая вырывающиеся изнутри воспоминания и нужные скорее ему самому, чем мне, и через некоторое время спросил:

– Вас что-то беспокоит?

Тяжёлый вздох вырвался из моей груди.

– Вы не могли бы передать суть вашего с призраком разговора. В чём была его суть? Что хотела от вас эта неосязаемая сущность? – спросил я, хотя надежда на что-либо, стоящее моего внимания, таяла прямо на глазах.

– Да вы знаете, – внезапно заволновался хозяин дома, – ничего конкретного мне сказать вам нечего. Беседы мы с ним вели, не отличимые от тех, что ведут люди по вечерам, сидя в недорогом кафе вдали от родных мест. Мало что может заинтересовать из тех разговоров, да и, честно сказать, вряд ли что удастся вспомнить из того, чем мы с ним занимали время.

Старик явно лукавил. Его слова не были откровенной неправдой – преднамеренная ложь ощущается, как скисшее молоко, случайно оставленное на неделю в дальнем углу холодильника, – но он явно не договаривал. Однако мне от этого не становилось легче.

Последней попыткой поддержать себя стал мой вопрос о действиях призрака. К сожалению, помимо разговоров потустороннее существо только осматривало комнату, как будто пыталось что-то найти. Уже без всякой надежды я ещё раз обежал взором кухню. На мои глаза вновь попались электрический чайник, потёртая люстра в виде наполовину распустившегося бутона, сервизы, сверкающие за дверцами навесного шкафчика, и ряд тарелок. Мой взгляд не ухватывал ничего противоестественного и примечательного. Призрак, по словам хозяина, тоже ничем не заинтересовался.

Понурив голову, я поспешил распрощаться с хозяином и покинуть уютный дом. Мои ожидания найти доказательства иномирной, ненормальной материи исчезли окончательно. Никакого даже намёка на то, что мой собеседник говорил правду, мною замечено не было, что огорчило меня в разы больше, нежели если бы его слова с самого начала имели характер глупой байки.

«В конце концов, это лишь фантазия пожилого человека, не сумевшего обуздать свой приступ одиночества», – рассудил я. Возможно, его вызов с самого начала был обычным желанием поговорить с человеком.

Понимая, что не в силах удержать меня, хозяин дома молча глядел, как я надеваю невысохшие носки, накидываю влажное пальто и выхожу за дверь. Всё время, что я готовился к выходу, он не проронил ни слова. Он заметил моё сомнение в его честности, однако данный аспект его ни капли не смутил и не расстроил. До самого своего ухода я так и не смог понять, что же означает выражение на его вытянутом морщинистом лице.

Несмотря на однозначный промах, мне везло. Тучи стали постепенно рассеиваться, и дождь затихал, переходя в щекочущую кожу морось. Мне уже не приходилось брести между защищающих своих жильцов от непогоды строений, прикрыв голову кожаной сумкой. Впереди меня ждал новый клиент с его рассказом о встрече с призраком. Не спеша я шагал по залитым лужами асфальту в поисках нужного здания.

Вскоре дождь и вовсе стих. Закрывшиеся в своих домах люди с неспешностью сонных дворняг начали выползать из своих двухэтажных крепостей, пропитанных теплом и застоем. Свежий воздух бодрил уставших от непрерывного пребывания на одном месте потомков Адама и Евы. В особенности радость окончившейся шалости погоды отражалась на лицах детей. В то время как взрослые нехотя и с заспанностью львов неторопливо расхаживали, потирая затёкшие спины и залежавшиеся бока, подрастающее поколение уже вовсю резвилось, устраивая перегонки босиком на мокрой траве и дёргая ветви деревьев, заставляя скопившуюся воду новым дождём упасть на землю, чтобы с криком радости, который могут издать только неразумные, но потому честные и чистосердечные существа, разбежаться в разные стороны.

Я стоял у двери в дом. Сверив адрес в своей записной книжице с адресом на заборе, я утвердительно кивнул и с уверенностью нажал на дверной звонок.

Дверь мне открыли едва ли не в ту же секунду. На пороге стоял старый, видавший жизнь хозяин. Он глядел на меня яркими голубыми глазами, в которых чувствовалось нетерпение долгожданной