Легенды старого города - Юрий Бровченко

При свете люстр я мог точнее рассмотреть черты лица моего клиента. Несмотря на седую старь и искривившие кожу морщины, человек не представлял из себя отталкивающую картину старины. При виде некоторых людей прошлых поколений мне приходилось силой сдерживать себя, чтобы не показать того отвращения, что вызывает изменённый временем организм. Однако морщины ещё не скрутили кожу старика в подобие иссохшего винограда, зубы не сломились в кривые камни, а измучившаяся поясница продолжала гордо нести своего хозяина и господина.

– Надеюсь, моё присутствие вам не помешает? – спросил я, заходя в сухое помещение.

– Не стоит напрасных волнений. Я уже давно забыл, что такое одиночество. Гости не редкость в моём доме, и ваше присутствие не прибавит суеты ни на чайную ложечку.

Старик засмеялся и пододвинул ко мне деревянный стул без обивки. Без промедлений я положил на него свою кожаную сумку, что служила мне незначительной, но всё же защитой от дождя, затем на спинку улеглось промокшее до нитки пальто и столь же сырая чёрная шляпа с полями. Туфли, по уважительной причине, на стул я ставить не стал, оставив их у входа, где в ряд стояли резиновые сапоги, тяжёлые берцы, поношенные сандалии и очень похожие на мои, помазанные совсем недавно гуталином чёрные остроконечные туфли.

Прилипающие к ногам носки также пришлось снять, на что хозяин мне практически сразу подал мягкие тапочки. Отказываться было невежливо. Я взял домашнюю обувь в виде двух весёлых зайцев и надел на ноги. К величайшему моему и хозяина огорчению, тапочки оказались слишком малы. Как сказал сам хозяин, тапочки принадлежали его супруге, ныне покойной. От этой новости меня передёрнуло. Видя, что я не имею никакого желания носить маленькие и тем более принадлежавшие в прошлом покойному тапки, старик поспешил убрать их обратно.

– Итак, вы взаправду утверждаете, что ваш дом стал пристанищем для сил, что чужды живым людям? Истории о паранормальных явлениях, что могут заставить кровь стынуть в жилах у обывателя, они правдивы? – спросил я, намереваясь уйти от неуютной темы утраты пожилого человека.

На мой вопрос хозяин дома ответил несколько сбивчато:

– Вы, право, Александр Савельевич, меня расстраиваете. Разве мои истории могут повергнуть в ужас людей, как знающих, так и до нелепости простых? Я не могу найти в них ничего, что стоило воспринимать с трепетом и пугливой осторожностью.

Ответ меня не удовлетворил. Я был полон стремлением доказать существование потустороннего мира, который человечество так стремится не замечать. Не скажу, что сам я имел встречи с людьми, давно ушедшими из жизни, с существами сумрака, чей вид вызывает от одного упоминания о них первобытный страх, и необъяснимыми явлениями, сбивающими с ног своей загадочностью и таинственностью. Но, согласитесь, в игре горячего, жгучего пламени, готового перерасти в зверский, пожирающий всё, что может перевариться в его ненасытном нутре, пожар, разве нет завораживающего нечто? Разве существует здравое объяснение тому влечению, что молодые люди испытывают к месту древних захоронений, где смрад и разложение, царившие под землёй, могут вызвать лишь судорожный порыв тошноты?

Да, в этом есть некая необъяснимая языком и скрываемая невидимыми под лучами дневного светила силами тайна. Я хотел донести это знание до каждого. Но мир мыслит слишком узко и однобоко, чтобы один жалкий потомок людского рода мог вразумить миллиарды своих соплеменников без соответствующих доказательств.

– Но паранормальная часть из ваших слов имела место быть в реальной жизни?

Старик кивнул, после чего, взяв меня за руку, проводил на кухню.

Моему взору предстало просторное светлое помещение. Деревянный холл, испещрённый древесными и жёлтыми цветами, абсолютно не сочетался с белой до боли в глазах кухней. Серые тучи за окном, скрывающие солнце, спасали мои органы восприятия от излишнего шока. Однако, несмотря на это обстоятельство, мне всё равно пришлось некоторое время стоять в замешательстве, привыкая к новой обстановке.

– Чаю? Или, может, молодой человек предпочитает кофе? – спросил хозяин дома, обходя меня и ставя кипятиться чайник.

– Я хотел бы, чтобы вы мне поскорее показали следы того неизвестного, доказательства чего я с небывалым рвением стараюсь заполучить вот уже несколько лет. Вы меня простите…

– Геннадий Аркадьевич, – представился старик, притом под конец выдавил из себя растянутую до ушей улыбку.

– Вы меня простите, Геннадий Аркадьевич, – продолжил я, совершенно не понимая, что послужило причиной внезапного веселья хозяина, – но моё нынешнее состояние вряд ли позволит мне насладиться чаем или кофе. Я крайне возбуждён. Ваша история, кажется, станет ключом, что освободит меня от тяготения на сердце.

Как внезапно улыбка появилась на лице человека, так же скоро она сменилась на некую грустную маску. Самое удивительное, что не только лицо, но даже голубые глаза, глядящие прямо на меня, выражали до боли терзающую старика горечь. И в то же время его пристальное внимание к моей персоне пришлось мне не по душе.

– Вряд ли она станет вам полезна, молодой человек, – наконец, промолвил старик, присаживаясь на один из стульев с арфообразной спинкой. – Вы можете послушать интересные истории, но вряд ли они дадут вам полезный материал для вашего дела.

– И всё же, – всё больше возбуждаясь, говорил я, – вы сами рассказывали, что встречали призрака в своём доме. По вашим же словам, человек, явившийся к вам в дом, умер вот уже более года и похоронен на кладбище в конце дороги. Вы не имеете представления, что послужило причиной его визита, однако он не просто появлялся перед вами. Дух человека говорил. Это сенсация! Вы можете общаться с человеком, которого уж нет давно в живых. Вы сами написали: на основе регулярной. Так что, он правда вам так докучает и часто к вам стучится в дверь?

Я чувствовал, как начал задыхаться. Соблюдая правила приличного тона, я замолчал и привёл себя в порядок. Хозяин дома тоже молчал. Его глаза казались мне как у лабрадора – такие же грустные и молчаливые. Причину сей печали понять я не мог, да, по правде говоря, и не особо хотел. Интересовал меня лишь влекущий своей мрачностью и неизвестностью таинственный мир.

– Да, это правда. И как же, чёрт побери, обидно, что с призраком приходится общаться больше, чем с родными детьми. И всё же, не скажу, что общество его мне в тягость. Как ни посмотри, а интересно порой послушать мысли мертвеца.

После первых слов мне стало всё равно, что твердит мой собеседник. Ликование, присоединившееся к возбуждению, заставляло меня постоянно ёрзать. Я оглядывал кухню теперь уже совершенно иначе, словно пытаясь найти следы пребывавшего здесь недавно духа. Исследуя стену, мой