Легенды старого города - Юрий Бровченко
Скинув туфли, Тибеев зашёл в спальню. Несмотря на поднявшееся солнце, шторы были наглухо закрыты. День вступал в свои права, однако по комнате проносился сонный ветерок. Ведь день совсем не подходит для нового гостя в доме.
Тибеев подошёл к кровати и посмотрел на мирно спящую на ней маленькую девочку. Уголки его губ слегка дрогнули. Впервые за последние два с половиной года.
– …ни перед кем я не отвечаю за свою человечность. Только перед собой.
Призрак
По просёлочной дороге, вдоль которой тянулись долгие ряды двухэтажных домов, я шёл поспешно. Дождь, срывавшийся с неба, неустанно гнал вперёд. Серым тучам, с самого утра собравшимся над небольшим городом и обильно поливающим спелые овощи, которые местные собирались собрать в ближайшие дни, не было конца. Грузные, наполненные чрезмерными испарениями воды, они спешили вернуть её обратно на землю, смешиваясь в небесной выси в одно сплошное непроглядное полотно.
Дорога, по которой я шёл, отличалась совершенно новым и на удивление качественным покрытием, что совершенно не соответствовало в моей голове деревенским путям. Однако неправильно было бы называть эту дорогу сельской или деревенской. Несмотря на участки, принадлежащие отдельным лицам, сейчас я находился на окраине многотысячного города. В здешние проулки не долетал шум с заводов, гудение нескончаемых автомобильных пробок и суетливый гомон простого народа, живым потоком бесконечно снующего по извилистой системе каменных джунглей. Мир окраины представлял из себя совершенно иную структуру. Район предполагалось выставить оздоровительным, и для людей, селившимся в нём, не должно было составить труда обустроить только расчищенные участки.
В сравнении с прежними местами, где мне приходилось бывать до этого, я не видел ни одного подобного. Прежние окраины представляли из себя консервную банку из деревенских домов, поспешно поглощённых разрастающимся городом. Жители, привыкшие к уединению и некоему единству друг с другом и природой, пугались вечных объездов и десятков незнакомых глаз, бросавших свои необъяснимые взгляды на их участки. Постепенно земли в таких деревнях начали огораживаться стальными заборами такой высоты, что, казалось, будто за ними находится нечто непонятное и запретное, хотя в скором времени оказывалось, что это самый обычный участок, наскоро обработанный неумелыми руками. Урбанизированные деревни превращались в замкнутый плотный улей, состоящий из соток-сот и наполненный враждебными пчёлами-жителями, неприветливо и с опаской встречающими каждого чужака.
Однако в этом районе чувства отверженности и чужеродности не возникало. Помимо просёлочной дороги, резко обрывающейся у самого леса, близ которого маячили косые кресты кладбища, сквозь ряды стройных деревянных, каменных и панельных домов, шла вторая – проезжая. Как только начали строить жилой район, власти мигом объявили дорогу платной, так что машин на ней увидеть практически не представлялось возможным. Лишь особо торопящиеся – умельцы тянуть любое дело до крайнего, чтобы сроки поджигали их пятки, – не глядя на цену, езжали через пропускной пункт. Именно из-за этой иллюзии дали от города дома представлялись более гостеприимными. Они не привыкли встречать странных гостей, с пугающим взором пялящихся на них, а потому их участки могли многое рассказать своим открытым видом о владельце.
Одного взгляда мне хватало, чтобы понять, что за человек живёт в том или ином строении. Взять, к примеру, хозяйство, которое успело привлечь моё внимание ещё на подступах к нему. Бассейн из плитки, вырытый прямо в земле – на таком участке ты не увидишь больших огородов и теплиц. Коротко подстриженная трава, зарытые и выровненные ямы, не позволяющие воде долго стоять на одном месте. Вымощенная кирпичом тропинка от калитки вела прямо к веранде, а уж от неё дорожки бежали во все стороны – к зелёному плотному шатру, в котором приятно провести день в жаркую летнюю погоду, к мангалу, на котором хозяин лишь вчера делал барбекю для всей своей большой семьи, к небольшому саду, представляющему из себя несколько кустов шиповника и крыжовника, а также пять плодоносящих молодых яблонь, между двумя из которых был повешен недурно сплетённый цветной гамак. Да, этот дом принадлежал весьма влиятельному для данного города человеку. Я не особо интересуюсь финансовым состоянием моих земляков, но это не мешает утверждать мне, что сейчас за крепкой каменной стеной укрывается от дождя предприниматель, политический деятель или работник сферы шоу-бизнеса.
Однако нужен мне был несколько иной дом. Сверив адрес в своей записной книжке и на заборе, я ускорился. Моей целью являлся соседний дом – панельное здание, чьи стены уже слегка изъела несмытая вовремя грязь. В сравнении со своим собратом он выглядел убого и бедно. Обшарпанный карниз некогда знавал лучшие времена, но его время прошло. Дому требовался косметический ремонт, чтобы не отставать от соседей в напускном изяществе. Сейчас он выглядел, как стандартное загородное строение из американских фильмов начала двухтысячных: крепкий, добротный, но потёртый вид мешал ему блеснуть новизной. Участок, впрочем, подходил своей центровой фигуре – такой же невзрачный и запущенный, он сильно контрастировал с аккуратным газоном за низеньким забором. Земли рядом с домом было немного, а единственный клён у самой калитки встречал гостей рассохшейся, изъеденной муравьями и короедами трещиной.
Я не имел желания сравнивать две совершенно разные обители, но если бы мне предложили остановиться в соседнем доме, я с удовольствием принял бы приглашение. Однако я не имел права выбирать, так как двери для меня были открыты только здесь, на улице Осенней, в доме под номером 8.
Подойдя к калитке, я принялся искать звонок, однако, не обнаружив такового, поспешил толкнуть дверь. К моему несказанному удивлению, калитка оказалась не заперта. Впрочем, меня это даже обрадовало, как и то обстоятельство, что хозяин умеет облегчать жизнь гостям. Однако уже возле дома меня постигло лёгкое разочарование. Устроившись под стальным навесом и слушая удары крупных водяных капель, я позвонил в звонок.
Дверь отворилась практически сразу и без лишних вопросов с той стороны.
Передо мной стоял пожилой мужчина, скорее даже, я не побоюсь сказать этого слова, старый. Его черты напомнили мне портрет одного из американских президентов. Вытянутое лицо, впалые щеки, орлиный нос. Однако первое ощущение вскоре развеялось. Некие особенности продолжали отсылать вид этого человека к особам давно минувших дней, впрочем, там же и сгинувших, а потому его родство со знатными особами и уж тем более иностранных кровей представлялось для меня невозможным.
– Ох, что же вы стоите? Проходите! – старик открыл пошире дверь
