Легенды старого города - Юрий Бровченко

Это было больше похоже на пикник. Постепенно Антон начал расслабляться.

Гармонию нарушил вновь нагрянувший Миша. Присев рядом, он сразу же взялся за старое:

– Ты когда-нибудь задумывался, откуда взялся человек? Взгляни на Теорию Эволюции и Теорию о Происхождении Видов. В них полно несостыковок, а находки учёных рушат привычное мнение об истории человечества всё сильнее. Являемся ли мы иным видом? Отличающимся от всех живых организмов на земле?

– Что с шашлыком?

– Я его уже снял. Но это не относится к разговору. Ведь какая вероятность того, что из миллионов видов сознанием будет обладать лишь один? Можем ли мы быть генетическим экспериментом?

– Опять инопланетяне?

– Может, и инопланетяне. Разводят нас, кормят, дают развиваться. Это если возвращаться к моим предыдущим рассуждениям. А если инопланетяне – это тоже всего лишь очередной корм. Корм для нечто большего. Какие-нибудь существа, о которых мы ничего не знаем и которых даже увидеть не можем. Так много говорят про иные измерения. Мы живём в третьем и можем создавать рисунками подобия миров второго измерения. Создания, которые просто лепят нас, находясь на уровень выше? Может, мы для них очередная игра или фильм. А может, и нечто большее. Ведь мы такие маленькие в этом мире. За тысячи лет не вырвались даже за пределы атмосферы. Возможно, поэтому мы спокойно и развиваемся, что мы для них всего лишь рисунок. Что бы ни изобрело изображение, оно так и останется изображением. И они продолжают наблюдать за нами в полном спокойствии за то, что они так и останутся неузнанными.

На этих словах Антон выдернул удочку. Опарыш был съеден. Но это, кажется, не особо его расстроило.

Смотав удочку, Антон отправился к палатке.

– Ты уже нарыбачился? – бросил ему вслед Миша.

Антон обернулся.

– Почему про человека тебе приспичило поговорить именно сегодня? В любой другой день я бы тебя с удовольствием выслушал, с удовольствием подискутировал на эту тему. Но зачем сейчас? Когда я не хочу задумываться о себе? О том, что происходит в мире? Я хочу просто вдохнуть свежего воздуха, вспомнить, что я не робот серых будней. Не втягивай меня обратно. Хотя бы сегодня.

Антон продолжил свой путь. А Миша так и сидел на бревне и смотрел ему вслед. Не догадываясь, что и на него сейчас смотрят.

***

С последним всполохом исчезли блики на воде. Пролетело одинокое облако и исчезло за горизонтом в том направлении, где через несколько часов начнётся зарница. Тени больше не увеличивались. Они слились воедино, погрузив весь мир в полумрак. Особенно это хорошо было видно на фоне леса, где за первым строем деревьев начиналась кромешная тьма. От дневного светила остались напоминания в виде розового и малинового колыхания на северо-западе. Однако и оно постепенно затухало, сменяясь на тёмную синь и сиреневую глубину. Всё ярче начали разгораться звёзды. Ночь приближалась.

Миша нашёл Антона стоящим на открытом поле, недалеко от палатки. За остаток дня и вечера они так и не смогли вновь поговорить. Они наелись шашлыков, успели искупаться, позагорать, Миша поймал себе парочку кузнечиков, но ощущение неуюта так и не смогло спасть. Когда друзья забрались в палатку, никто из них не чувствовал наслаждения от поездки. И Миша осознавал, что знатная доля вины за это лежит на нём.

– Антон, прости, меня действительно слегка не в ту степь занесло, – подходя к другу, принялся неуклюже извиняться Миша. – Что-то я слишком увлёкся накануне, вот вовремя и не остановился… но об этих вещах стоит говорить! Нет, столько всего происходит в нашем мире, а мы живём, будто ничего не происходит, – постепенно он начал распаляться и уходить всё дальше от первоначальной причины разговора. – Нельзя закрывать глаза на то, что творится вокруг. Всё взаимосвязано, и если нам где-то лгут, в чём-то недоговаривают, это…

– Миш, – остановил его Антон.

– Чего?

– Давай, просто помолчим?

Небо стало совсем тёмным. Мириады звёзд замерцали на нём ярче новогодней гирлянды на ёлке. Одни из них, казалось, можно разглядеть невооружённым глазом, иные скрывались в выси, смущаясь взора. С реки начал подниматься туман, но до них он так и не дошёл, расплывшись по низине. Из него слышались кваканье лягушек и плеск подплывающих к поверхности рыб. Один раз плеснулось что-то крупное, а затем из тумана высунулась мокрая волосатая головка. Оглядевшись, бобёр вновь нырнул в туман, чтобы вскоре со стороны ивовых кустов послышался хруст. На траве начала образовываться роса. Её было настолько много, что свет звёзд отражался в ней, словно на водной глади. И из этой самой глади начали подниматься собственные звёздочки. Это светлячки вылетели покружиться друг с другом под трели скрывающихся в ночи сверчков. В такт сверчкам послышался писк со стороны леса. От чёрных силуэтов деревьев отделилась маленькая тень и пролетела над полем.

Жизнь текла своим чередом. Не зная, кто они, пели свои песни лягушки. Не догадываясь о своём происхождении, вторил им сыч. Не задумываясь над своим смыслом жизни, танцевали светлячки.

Ночной концерт был в самом разгаре, а посреди него стояли два человека – два неразумных крошечных сознания в бесконечном неизвестном мире.