Ступени над Бездной. Том 1 - Баобэй Мэйжэнь

– У природы нет плохой погоды.

Ши Хао, проживший всю жизнь в солнечной Стране Сяо, пробурчал в меховой воротник:

– Я бы поспорил.

На улице не было ни души – все прятались в домах, которые едва можно было различить за снежным вихрем. Неизвестно, как Жо-эр вычислил, какой из этих домов – его, но он с полной уверенностью спрыгнул с седла и провел заклинателей внутрь.

В маленьком доме с трудом помещалось столько человек, а убранство было очень скромным, и каждый уголок дома пропах лекарственными травами. Жо-эр с полными надежды глазами схватил Цин Лянь за юбку и повел к бумажной ширме, за которой вырисовывался силуэт сидящей на кровати женщины.

– Матушка, я привел лекаря-цзецзе, – пропищал мальчик и уселся возле кровати.

Простоволосая женщина с бледным и худым лицом перепугалась, увидев столько народу у себя дома. Ее руки тревожно стиснули шитье, которым она занималась все время. Она растерянно произнесла:

– У меня нет денег, чтобы заплатить вам.

Цин Лянь мотнула головой и, опустившись коленями прямо на холодный пол, взяла руку женщины. Ее большие ореховые глаза исчезли под ресницами.

– Я не беру денег с больных.

Юй-эр гордо скрестила руки на груди:

– Моя госпожа и так очень богата.

Ши Хао смерил ее осуждающим взглядом и шепнул на ухо Хай Минъюэ:

– Будь у меня такая служанка, я бы ее уже давно продал.

А Хай Минъюэ эта беспардонная девчонка понравилась – не все находят в себе достаточно смелости, чтобы говорить все что вздумается. Юй-эр возмутилась, явно услышав слова Ши Хао:

– Молодой господин, имейте смелость сказать мне это в лицо, а не шептаться со своим слугой.

Ши Хао побелел:

– С-слугой?! Да ты в своем уме?! Это мой духовный брат! Извинись, жалкая служанка, или я буду разбираться с твоей хозяйкой!

Моментально перед ним вырос Бай Шэнси, посчитавший Цин Лянь и ее служанку своей ответственностью:

– Молодой господин Ши, воздержитесь, пожалуйста, от подобных грубостей!

Хай Минъюэ не знал, плакать ему или смеяться. Рядом с роскошным платьем Ши Хао его скромные белые одежды и простая деревянная шпилька и впрямь делали его похожим на слугу. А ведь он когда-то был кандидатом в наследные принцы соседней страны… Он тяжело вздохнул и вклинился между выпятившими грудь, как два петуха, юношами.

– Пожалуйста, господа, я не заслужил такого внимания. Я вовсе не обижен на неосторожные слова Юй-эр. Я и правда выгляжу как слуга по сравнению с тобой, Ши Хао.

Ши Хао раздраженно затряс кулаком.

– А я говорил тебе купить нормальное платье, соответствующее нашему положению! Купил какую-то серую шпильку, и ту чуть не украли.

У Ши Хао, помимо всех его бесспорных достоинств, был один большой недостаток: он не выносил, когда люди поступали не так, как он считает нужным, поэтому он нетерпеливо навязывал им свое мнение, пока Хай Минъюэ не приходил и не улаживал назревающий конфликт.

Тем временем Чэн-эр облюбовал самый темный угол комнаты, встал там и раскрыл книгу из рукава, игнорируя все происходящее.

– Разорались, как бабы на рынке…

Внезапно комнату озарил золотой свет. Несмотря на шум, Цин Лянь сконцентрировала свою ци на кончиках пальцев, и та засияла, как солнце, в темном помещении. От одного движения ее тонких, почти детских пальцев все меридианы, пронизывающие тело женщины, стали видны невооруженным взглядом и загорелись золотом. Жизненная энергия плавно текла по ним, сияя и угасая.

Юй-эр усмехнулась:

– Говорите что хотите, а моя госпожа обладает уникальным даром. Не было еще ни одного человека, ни заклинателя, ни небожителя, которого она бы не смогла исцелить.

В области сердца женщины золото жизненной энергии меркло, словно заволоченное черной паутиной. Цин Лянь совершила элегантное движение пальцами, как танцовщица, и через какое-то время черная паутина стала медленно сползать с сердца женщины, черным волокном всасываясь в кончики пальцев Цин Лянь.

Заклинатели простояли в тишине все то время, что молодая госпожа потратила на поглощение черной паутины. Ее лицо стремительно бледнело, но золотой свет ни на секунду не мерк, пока сердце женщины не очистилось и жизненная сила не заполнила собой ее меридианы.

Едва золотой свет на кончиках пальцев Цин Лянь погас, Юй-эр пересекла комнату и опустилась рядом с ней, чтобы поддержать за плечи. Взгляд девушки был затуманен, словно ее сознание затупила боль.

Жо-эр не выдержал и пропищал:

– Моя матушка теперь здорова, цзецзе? Ее болезнь, куда она делась?

Цин Лянь сделала над собой неимоверное усилие и повернула к нему голову:

– Да, теперь твоя матушка здорова. Но пусть несколько дней отдохнет. Я приняла ее болезнь на себя.

Юй-эр вступилась:

– Госпожа, не разговаривайте, вы устали.

Жо-эр округлил глаза:

– Получается, ты теперь болеешь вместо моей матушки?

Юй-эр ответила вместо Цин Лянь:

– Глупости не болтай, моя госпожа не может болеть! Все болезни, которые она забирает у больных, сгорают в ее духовном ядре. Это приносит моей госпоже большую боль, во сто крат превосходящую боль ее пациентов! Поэтому не докучай ей болтовней, а принеси чаю.

– Это пустяки, – тихо произнесла Цин Лянь, улыбаясь сквозь боль. – Я сильнее, чем кажусь. Боль – это поистине ничтожная плата за спасенную жизнь.

Мать Жо-эра смотрела на свою спасительницу с круглыми глазами, не в силах поверить в то, что теперь здорова. Юй-эр тут же распорядилась:

– Хозяйка, мы останемся здесь, пока за окном бушует метель и пока моя госпожа не почувствует себя лучше.

Хай Минъюэ мельком глянул на Бай Шэнси. Юноша стоял не шевелясь, бледный и пораженный силой хрупкой девы. В его черных глазах горело восхищение, точно сама богиня Гуаньинь явилась перед ним в своем золотом сиянии милосердия. Биение его разгоряченного сердца заставляло тонкие серебряные подвески на его броне звенеть, словно ветряные колокольчики.

Ши Хао склонился к уху Хай Минъюэ и прошептал:

– Ну так что, спорим? Ставлю любое желание на то, что он в итоге на ней женится.

Хай Минъюэ снисходительно улыбнулся. Ши Хао, естественно, выбрал самый вероятный исход.

– Ладно. Я ставлю желание на то, что отпустит с двоюродным братом.

– По рукам!

* * *

Спустя несколько часов метель миновала, и юноши вышли из дома Жо-эра прогуляться по деревне. В славную погоду жизнь в деревне закипела. Там оказался и рынок, и несколько таверн, даже постоялый двор, и все жители, с охотой занимающиеся каждый своим делом, были улыбчивыми и радушными.

– Если жители Великой Шуанчэн такие приветливые, почему в столице толпа так несправедливо обошлась с мальчиком? – спросил Хай Минъюэ у Бай Шэнси, когда молодые господа уселись в таверне погреться и пропустить по