Убийца Богов - Алимран Абдинов
* * *
К полудню лагерь поднялся. Шафак умылась — белая ткань вернулась в её узел уже без розового пятна. Рикон, после третьего зевка, неожиданно подошёл к Кайросу и сказал — серьёзно, без своих обычных дурашливых интонаций:
— Учи.
— Чему? — поднял бровь Кайрос.
— Замаху. Босс сказал, ты у меня ось видел кривую. Бедро гуляет. Учи.
Кайрос посмотрел на него — долго, без улыбки, без насмешки. Потом кивнул:
— Хорошо начнем. Секиру не бери.
— А чем бить?
— Воздух. Сначала научишься бить воздух — потом дам что-нибудь твёрже.
Рикон снял куртку — пустой правый рукав привычно лёг на пояс, и в открытом виде сразу стало понятно, почему «бедро гуляет»: одна рука, одна ось, одна точка опоры — и любая ошибка в стойке ломала весь удар. И началось то, что я никогда не думал увидеть: Несломленный Кайрос, легенда Третьей Эпохи, учил однорукого рунного варвара правильному замаху, гоняя его по утоптанной площадке между валунами. Удар. Стоп. «Бедро. Не плечо. Бедро.» Удар. Стоп. «Ещё раз. Медленно. Через ось.» Рикон, который ещё ночью спал, теперь обливался потом, как кузнечный мех, и пыхтел: «Понял. Понял, мать твою, понял!» — но не уходил. Кайрос ни разу не повысил голос. Но к десятому повтору рука у Рикона перестала уходить за линию. К двадцатому — даже мне, не воину, стало видно: что-то в нём встало правильно. Что-то, что давно ждало, чтобы кто-то указал, куда.
Камилла сидела рядом со мной, грея ладони о новую кружку чая.
— Смотри, — тихо сказала она. — Старая легенда тренирует молодого хулигана. Это вообще как-то называется?
— Это называется — мир ещё держится, — ответил я.
— Хорошее название.
— Жаль, рабочее, — сказал я. — Долго не продержится.
— Сегодня — продержится.
— Сегодня — да.
Звёздный Волшебник подошёл с трубкой. Сел напротив. Долго смотрел в огонь, который уже не горел, а только дремал.
— Дункан, — сказал он наконец. — Я почти всю ночь смотрел в звёзды. И звёзды наконец сказали мне то, чего я давно ждал.
— Что?
— Они сказали где лежит путь к Балгароту.
* * *
Мы свернули лагерь. Костровище — присыпали землёй. Камни — уложили обратно в треугольник, так, чтобы со стороны нельзя было понять, что тут кто-то стоял. Камилла подняла из воздуха тонкое облачко — пар осел на следы и стёр их за минуту. Заклинатель Змей шепнул что-то своей подопечной, и змея ушла вперёд — разведчик, скользящий между камней, как тень собственной тени.
Я стоял на вершине ближайшего холма и смотрел на запад. Горизонт всё ещё мерцал — Хранитель Знаний. О чем он думал? Думал он наверное медленно — древние всегда думают медленно, и в этом наша единственная фора. Но он думал не зря: он знал, что что-то поменялось. Что у нас — Кайрос. Что у нас — Огонь.
Он искал нас. И — найдёт. Это вопрос дней, может быть, недель.
Глава 19
Хранитель Памяти
Звездный Волшебник привел нас к Ардосу, но мы не нашли Балгарота под холмами Ардоса.
Мы нашли дверь.
Она стояла посреди подземной каверны — просто дверь, деревянная, с латунной ручкой, без стен, без рамы, без ничего. Старая, рассохшаяся, с облупившейся синей краской. Дверь, которую можно обойти, заглянув за неё — и увидеть ту же каверну, тот же камень, те же цепи с рунами, свисающие с потолка, пустые, без пленника.
Балгарот был здесь. И ушёл. Цепи, державшие Титана тысячелетиями, были разомкнуты — не сломаны, не перерезаны, а аккуратно расстёгнуты, как браслет на запястье. Кто-то освободил его. Или он освободил себя.
Но дверь осталась.
— Не трогайте, — сказал Звёздный Волшебник. Его голос изменился — впервые за всё время я услышал в нём не любопытство, а осторожность. — Это не обычная дверь. Это проход. Через что — не знаю. Но я чувствую: за ней — не эта пещера.
— За ней — книги, — сказала Элара.
Все посмотрели на неё.
— Я слышу, — девочка наклонила голову, как кошка, прислушивающаяся к мыши за стеной. Её вертикальные зрачки расширились до предела. — Шелест. Как будто кто-то переворачивает страницы. Много-много страниц. Одновременно.
Я подошёл к двери. Положил руку на латунную ручку. Металл был тёплым — не горячим, не холодным. Тёплым, как рука другого человека.
Повернул.
За дверью была библиотека.
Не подземелье, не пещера, не храм. Библиотека. Огромная, с потолком, теряющимся в темноте, с рядами стеллажей, уходящими во все стороны, как лучи звезды. Книги — тысячи, миллионы — стояли на полках, и от них шёл тихий, едва слышный гул, как от пчелиного улья. Шелест, который слышала Элара.
Воздух пах бумагой, пылью и чем-то неуловимо знакомым. Чернила? Кофе? Я не мог определить, но запах вызвал такой острый укол ностальгии, что я пошатнулся.
Потому что я знал это место.
Не эту конкретную библиотеку — но ощущение. Тишину, запах, свет. Библиотеку Сиэтла, где я работал до того, как мир сошёл с ума. Полки, которые я расставлял каждое утро. Кофе, который пил у стойки. Шёпот посетителей. Мою жизнь. Ту, первую, настоящую жизнь, в которой я был просто Дунканом Смитом, библиотекарем.
— Босс? — Рикон тронул меня за плечо. — Вы в порядке?
— Да, — соврал я. — Идём.
Мы вошли. Все одиннадцать — протиснулись через дверной проём, который по всем законам физики не должен был вместить Джуму с его плечами и Кайроса с его молотом, но вместил. Библиотека принимала гостей.
И менялась.
Коридор между стеллажами привёл нас не к следующему ряду книг — а в палату. Больничную палату. Белые стены, белые простыни, запах дезинфектора. Койка, на которой я лежал в психиатрической больнице. Шахматная доска на тумбочке — та, с которой играла Лесли. Окно с решёткой, за которым — дождь.
— Что это? — Камилла вздрогнула. — Где мы?
— В моей памяти, — прошептал я.
Следующий поворот — таверна «Щит и Меч». Стойка, лавки, запах пива и горелого мяса. Место, где бард превратился в зомби. Я видел ту самую сцену, застывшую, как фотография: опрокинутые кружки, сломанный стул, чёрное пятно на полу, где лежало мёртвое тело.
Ещё поворот — шахта Ильтар. Рельсы, ржавые вагонетки, запах кислоты. Хитиновый
