Убийца Богов - Алимран Абдинов

Только это был не Марти. Глаза — пустые, стеклянные, бирюзовые. Лицо — неподвижное, как маска. Он шёл в одном ритме с остальными, как автомат, как кукла, как…

— Это не он, — тихо сказала Ким, угадав мои мысли. — Это его тело, не его душа. Хранитель использует оболочки.

Она была права. Но от этого было не легче. Смотреть на лицо Марти — и видеть в его глазах пустоту кукловода… это была особая форма жестокости.

— Уходим, — я схватил Элару за руку. — Сейчас. Бегом.

Поздно.

Лучник поднял чёрный лук. Я увидел, как пальцы — мёртвые, негнущиеся — натянули тетиву с механической точностью. Стрела взмыла в воздух, оставляя за собой бирюзовый след.

— Ложись! — заорал Рикон и толкнул меня в сторону.

Стрела ударила в камень, за которым мы стояли секунду назад. Камень взорвался. Не треснул, не раскололся — именно взорвался, как граната, разбрасывая осколки веером. Один кусок рассёк мне щёку. Другой ударил Рикона в плечо, но отскочил от хитиновой брони, которую я отдал ему вчера.

— Бежим! — Ким уже скатилась с выступа и неслась по склону, на бегу выпуская стрелу в сторону лучника. Её стрела ударила марионетку в грудь — и прошла насквозь. Буквально насквозь, как сквозь дым. Лучник даже не покачнулся.

— Физический урон не работает! — крикнула Ким.

— Да, я заметил! — рявкнул я, волоча за собой Элару. Девочка была лёгкой, но мои ноги на пятнадцатом уровне не были созданы для спринта по горному склону с ребёнком на буксире.

Воин с молотом прибавил шаг. Его доспехи лязгали, как жернова, и каждый его шаг оставлял в каменной почве глубокий след. Он двигался быстрее, чем должна двигаться фигура в полных латах. Неестественно быстро.

— Шафак! — крикнул я. — Останови его!

Княгиня вытянула обе руки. Телекинез ударил воина в грудь — и тот, впервые за всё время, замедлился. Но не остановился. Шафак скрипнула зубами, наращивая давление. Воин шёл, как бульдозер сквозь снег, — медленнее, тяжелее, но шёл.

— Он… слишком тяжёлый, — прохрипела Шафак. Пот катился по её лицу, вены на висках вздулись. — Я не могу… держать его… долго.

— Не надо долго! — Рикон развернулся и с рёвом бросился на воина. Секира описала дугу и врезалась в шлем марионетки. Удар, от которого тролль лёг бы на месте, — а воин лишь мотнул головой и перехватил молот. Взмах — и Рикон едва успел поднырнуть. Молот свистнул над его головой и ударил в скалу. Скала раскололась пополам. Осколки размером с арбуз полетели во все стороны.

— Рикон, отходи! — я подхватил Элару на руки — к чёрту манеры — и побежал вниз по склону. — Все отходят! Не бой — отступление!

* * *

Мы бежали. Я ненавижу это слово. Бежали, как крысы из горящего амбара, спотыкаясь, скатываясь по осыпям, царапая ладони о камни. Пять марионеток шли за нами — не бежали, а шли, размеренным, неумолимым шагом, как приливная волна.

Они не торопились. Им не нужно было торопиться. Они не уставали, не задыхались, не чувствовали боли. Они были мёртвыми телами, одержимыми чужой волей, и они шли за нами с терпением хронометра.

Женщина с посохом подняла руку. Огненный шар, размером с пушечное ядро, сорвался с её ладони и полетел в нашу сторону. Я бросился влево, прижимая Элару к себе. Шар врезался в землю в двух метрах — взрыв жара, обжигающий, как открытая печь. Трава вспыхнула. Я покатился по земле, сбивая тлеющие искры с одежды Элары.

— Ким, прикрой! — хрипнул я.

Ким развернулась на бегу и выпустила три стрелы в маговку. Все три прошли сквозь неё, как сквозь проекцию. Но — и я заметил это краем глаза — маговка на секунду замерла. Стрелы не причинили ей урона, но отвлекли. Одна секунда. Достаточно, чтобы мы успели нырнуть за гребень холма.

— Вниз! — Шафак указала рукой на расщелину между двумя валунами. Узкую, тёмную, достаточно широкую для человека, но не для воина в полных доспехах.

Мы ввалились туда, как сардины в банку. Первым — я с Эларой. За мной — Ким. Потом Шафак. Рикон застрял — его плечи были слишком широки.

— Рикон! — я протянул руку.

— Не пролезу, босс, — он обернулся. Марионетки были в сорока метрах и приближались. — Ладно. Пусть попробуют.

— Рикон, нет!

Он не слышал. Или слышал, но не слушал. Рикон развернулся лицом к марионеткам, перехватил секиру поудобнее и встал в проходе, загораживая расщелину своим телом.

— Ну, давайте, куколки, — он оскалился. — Посмотрим, из чего вы сделаны.

Воин с молотом ударил первым. Рикон принял удар на древко секиры — дерево треснуло, но выдержало. Отдача была такой, что Рикона вдавило в камень, и я услышал, как хрустнуло что-то в его спине. Но варвар устоял. Устоял и ответил — боковым ударом в колено, который заставил воина отступить на шаг.

Один шаг. Одна секунда.

Лучник натянул тетиву. Я видел бирюзовый огонь на наконечнике стрелы, видел, как она целится Рикону в спину.

— Эхо Памяти, — прошептал я. — Княгиня Шафак. Телекинетический щит.

Способность Эхо Памяти — Активировано.

Воспроизведение приёма: Телекинетический Щит

Воспроизведений осталось: 0/1.

Это не было магией в чистом виде. «Эхо Памяти» копировало технику — движение, концентрацию, направление энергии. Я вытянул руку, и слабый, едва ощутимый импульс вырвался из ладони. Не полноценный телекинез Шафак — жалкое подобие. Но достаточно, чтобы отклонить стрелу на два градуса.

Стрела прошла мимо Рикона и ударила в стену расщелины. Камень взорвался, осколки впились в спину варвара, но это была не стрела в позвоночник. Это было терпимо.

— Шафак, твоя очередь! — крикнул я.

Княгиня протиснулась мимо меня, встала рядом с Риконом и обрушила на марионеток всю свою телекинетическую мощь. Не на одного — на всех пятерых. Не отбросила — для этого не хватило бы сил. Но замедлила. Каждый шаг марионеток стал тяжёлым, вязким, словно они шли по пояс в смоле.

— Долго… не удержу, — процедила она сквозь зубы. Кровь потекла из её носа — перенапряжение.

— И не надо, — я обернулся к Ким. — Выход. Сзади. Есть?

Ким уже проверила. Расщелина уходила вглубь холма на двадцать метров и заканчивалась узким лазом, через который пробивался дневной свет.

— Есть. Тесно, но пройдём.

— Элара