Убийца Богов - Алимран Абдинов
Команда росла.
* * *
Той ночью я лежал у костра и считал. Тринадцать воскрешённых кристаллов души — призванных существ из мира прошлого. Три воскрешённых из памяти — Ким, Рикон, Шафак. Мой уровень после третьего воскрешения — снова пятнадцатый.
Шафак, несмотря на свой характер, оказалась стратегически бесценной. Её телекинез позволял удерживать монстров на расстоянии, пока Ким обстреливала, а Рикон рубил. Мне оставалось добивать и собирать лут. С ней прокачка ускорится ещё больше.
Я закрыл глаза и пересчитал нити. Серебристая нить Ким — потрачена, воскрешена. Красная нить Рикона — потрачена, воскрешён. Фиолетовая нить Шафак — потрачена, воскрешена.
Оставались десятки. Тёмно-синяя — Байгур. Изумрудная — Боб, лесной дух. Золотая, горячая — Лотфи. Стальная — Оливия. Чёрная с красными прожилками — Марти. Белая, светящаяся — Кроуфорд. Радужная — Газель.
И ещё. Тёмная, холодная, почти невидимая нить — Камилла. Та, что уничтожила мою мирную жизнь. Та, что убила меня. Та, которая когда-то была просто девочкой-сиротой, мечтавшей о силе.
И самая тонкая, самая неожиданная — нить, ведущая к Вину Йхсону. Эмиссару Ужаса. Моему первому по-настоящему опасному врагу, которого я убил в дуэли. Мы были врагами. Но я помнил его — его страхи, его мотивы, его одиночество. Этого было достаточно.
Вернуть всех. Союзников и врагов. Собрать армию из тех, кого Хранитель Знаний считал мёртвыми, стёртыми, забытыми. И повести их в бой — не как кукол, не как марионеток, а как свободных людей, объединённых общей целью.
Уничтожить фонарь.
Освободить души.
И закончить, наконец, эту бесконечную историю.
— Господин Дункан, — тихий голос Ким прервал мои мысли. Она сидела на камне у края лагеря, как всегда — лицом к темноте, спиной к огню.
— Да?
— Когда мы были призванными, мы не мечтали. Не спали, не видели снов. А сейчас… мне сегодня приснился сон, — в её голосе звучало что-то, похожее на удивление. — Мне снилось поле. Зелёное, бесконечное, без единого врага. Просто ветер и трава.
Она замолчала. Я ждал.
— Это было красиво, — сказала Ким.
Я улыбнулся.
— Когда всё закончится, — сказал я, — мы найдём это поле. Обещаю.
Ким не ответила. Но я видел, как она слегка кивнула в темноте.
Рикон храпел, как трактор. Шафак спала на возвышении — даже во сне отказываясь быть на одном уровне с «чернью». Элара свернулась калачиком у моего бока, прижимая к себе мою куртку.
Я лежал среди них — среди воскрешённых, среди живых, среди тех, за кого стоило драться — и смотрел на звёзды.
Завтра — снова гринд. Снова уровни. Снова боль утраченного опыта и радость возвращённых жизней.
Но сегодня — покой. Короткий, хрупкий, заслуженный покой.
Я закрыл глаза.
И мне приснилось поле. Зелёное, бесконечное, без единого врага. И на этом поле стояли все: Констанция с дочерью на руках, Лотфи с шахматной доской, Кроуфорд с Газелью, Оливия с бутылкой вина. Даже Марти — неловко стоял в сторонке, как всегда.
Все были живы. Все были свободны.
И Ким была права — это было красиво.
Глава 11
Тот, кого нельзя забыть
Компас сошёл с ума на рассвете.
Стрелка, до этого спокойно указывавшая на север, вдруг начала вращаться — медленно, потом быстрее, потом совсем бешено, как стрелка спидометра в машине, летящей под откос. Я проснулся от ощущения вибрации на груди и схватил компас, ещё не открыв глаза.
— Босс! — голос Рикона, хриплый со сна, но уже настороженный. Воин просыпался мгновенно — старая привычка призванной души, которая не спит, а дежурит.
— Вижу, — отозвалась Ким откуда-то сверху. Она сидела на скальном выступе, где караулила последнюю смену. Её голос был ровным, но я знал этот оттенок — так Ким говорила, когда ситуация переходила из «плохо» в «очень плохо».
Я сел. Шафак уже стояла, скрестив руки на груди, её фиолетовые глаза были прищурены и смотрели на север. Элара вжалась в расщелину, её кошачьи зрачки сузились до игольных щёлок.
— Он вернулся, — сказала девочка. Голос был тонкий и плоский. Не испуганный — констатирующий. — Я чувствую.
Я посмотрел на север. Небо над Железными Холмами было чистым — ни облаков, ни дыма. Но что-то изменилось. Воздух стал гуще, тяжелее, как перед грозой. И свет. Солнце только-только поднялось над горизонтом, но над башней висело бледное бирюзовое свечение, едва заметное на фоне рассвета. Кто-то зажёг фонарь.
— Собираемся, — сказал я, поднимаясь. — Быстро. Уходим на юг, пока он…
Я не договорил.
Потому что свечение над башней вспыхнуло ярче — ослепительно, как сварочная дуга — и из него, как спицы из колеса, ударили лучи. Пять лучей, бирюзовых, тонких, прочертивших небо от горизонта до горизонта. Один из них прошёл прямо над нашими головами, обдав жаром, от которого затрещали волосы.
— Он сканирует, — Шафак первой поняла, что происходит. — Ищет аномалии.
— Нас, — уточнил я.
— Нас, — подтвердила она.
Луч прошёл и погас. Тишина. Секунда. Две. Три.
А потом земля задрожала.
* * *
Они вышли из мёртвой зоны, как призраки из тумана. Пять фигур, идущих шеренгой, равномерно, в такт, как заводные солдатики. Свет раннего солнца лежал на них неправильно — не отбрасывая теней, не создавая бликов. Они были одновременно материальны и нереальны, как рисунки, сошедшие со стен башни.
Элара описала их верно — куклы. Марионетки.
Первый — воин в тяжёлых доспехах с двуручным молотом. Он шёл, вбивая каждый шаг в землю, как гвозди в крышку гроба. Доспехи были древние, покрытые рунами, светящимися тем же бирюзовым.
Воин Фонаря
Уровень:???
Класс:???
Знаки вопроса. «Истинное Зрение» первого уровня не могло определить их характеристики. Это означало одно из двух: либо они были слишком высокого уровня для моей способности, либо они вообще не принадлежали системе. Оба варианта были паршивыми.
Второй — лучник, худой, длинноногий, с луком из чёрного дерева. Третья — женщина в мантии с посохом, вокруг которого плясали искры. Четвёртый — коренастый мужик с двумя топорами, увешанный амулетами. Пятый…
Пятый остановил моё сердце.
Он был ниже остальных. Моложе. В простой одежде путешественника, без видимого оружия. Но лицо. Лицо я узнал бы из тысячи — острые скулы, впалые щёки, внимательные глаза, в которых когда-то горел огонь безумия.
Марти Муд. Эмиссар Безумия.
