Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань
Я не виделась с матерью семь месяцев начиная с Нового года. И сразу поняла, что нога ее так и не прошла. Да и мать явно сомневалась, что сможет подыскать себе работенку на новом месте. Грамоты она особо не знала, едва ли говорила на стандартном китайском, не умела ездить на велосипеде, не ладила со смартфонами (особенно с навигаторами).
Первые дни в Шэньчжэне мать провела в смятении. Она все время увязывалась за мной, боялась ненароком заблудиться, уточняла у меня, что и где находится, но все равно пребывала в сильном страхе. С трудом она начала уживаться с этим крупным городом. А я – после десяти с лишним лет разлуки – решила вновь попробовать подольше прожить с матерью под одной крышей. Себя я успокаивала тем, что мы сможем приспособиться друг к другу. Я даже представить не могла, что нам с матерью предстоит вместе провести три «пандемийных» года и переделать столько дел.
В первую неделю по прибытии в Шэньчжэнь мать впервые прокатилась на метро и на двухэтажном автобусе, впервые побывала на море, прикоснулась к морской воде и ощутила ее запах. Мать привели в изумление кокосовые пальмы, выстроившиеся, подобно электрическим столбам, на побережье. Тогда же она впервые увидела раскинувшийся по ту сторону Шэньчжэньского залива Гонконг. И тогда же мать впервые воочию убедилась, что в Шэньчжэне я живу не столь беззаботной жизнью, как она себе представляла, и оценила, насколько высоки цены в большом городе. Мать возбужденно рассказывала по видеосвязи оставшимся в родных краях близким обо всем, что видела и слышала, не забывая заодно вставить, что сильнее всего ее беспокоили перспективы отыскать себе на новом месте работу и отложить какие-нибудь деньги на старость. Под конец общения мать еще всегда неизменно объявляла тетушкам, что если работенка не подвернется, то она через несколько дней обязательно вернется в родной уездный центр.
– Спешат все время шэньчжэньцы, гонятся за денюжкой. Катят юные доставщики еды на своих велосипедах, не видя неба над головой и не ощущая земли под колесами.
Обустроившись и отдохнув за каникулы на День образования КНР, мы взялись за поиски работы. С учетом того, что каждый день надо было возвращаться домой, мы старались подыскать место недалеко от нас, в пределах километра, но возможности матери были весьма ограничены. Я запостила ее резюме на сайтах по трудоустройству. Сначала мы отказались от вакансий няни на дому. Почасовикам и домоправителям надо уметь пользоваться смартфоном, так что эти вакансии мы также отложили на потом. Работа в сфере услуг предполагает, что надо долго простаивать или просиживать на одном месте. Отказались и от этого. В конечном счете мы устроили семейный совет и решили поискать что-то связанное с уборкой, чтобы мать на работе потихоньку привыкала к жизни в Шэньчжэне. А что делать дальше – время покажет.
И действительно начало поступать немало звонков. Но там место работы далековато, а здесь надо отрабатывать смены по 16 часов. После серии переговоров мы стали искать работу офлайн.
В целом поиск места уборщицы оказался легче, чем мы предполагали. Подыскивать такую работенку не слишком сложно. Мы обошли окрестные ТЦ, офисные здания и жилые комплексы, расспросили занятых там уборщиков и дворников, уточнили, как дядюшки и тетушки приблизительно маминого возраста искали работу. После долгой череды отказов и уходов от прямых ответов одетый в униформу мутно-белого цвета мужчина в дверях престижного ТЦ наконец сообщил нам, что им как раз нужен человек на уборку. Он поделился с нами номером начальника клининга и, уточнив мамин возраст, заметил, что утроиться на работу скорее всего получится. А то рук совсем не хватает. Пошли мы с матерью искать хозяйственный отдел.
Тот располагался на -1 этаже ТЦ. Под потолком – разные трубы и вентиляционное оборудование. Отыскала я главного хозяйственника, точнее, хозяйственницу – начальницу Ван. Поглядела она на мать, спросила, чем та раньше занималась. Мать отвечала на вопросы на своем привычном говоре, а я переводила начальнице на стандартный китайский. Все, что мать говорила, сводилось к одному: не боюсь никакой работы. Начальница достала бланк, за простеньким столом я помогла матери внести всю нужную информацию. Оформили договор. И еще отправились снять отпечатки пальцев для отчетности.
В договоре значился полный рабочий день и четыре выходных в месяц. Если человек работал по восемь часов в день, то ему полагалось в месяц 2500 юаней, по шестнадцать часов – 5000 юаней. Если в какой-то из выходных вызывали на службу, то при восьмичасовом рабочем дне платили сверхурочные в размере 80 юаней за день, при шестнадцатичасовом – 160 юаней. За всю свою карьеру батрачки мать так и не узнала, что такое «пять страхований и один фонд»[15]. И сейчас она также осталась без социальной поддержки.
На тот момент в Шэньчжэне дела с МРОТ обстояли следующим образом: при полном рабочем дне должны были платить не менее 2200 юаней в месяц, при неполном – 20,3 юаня в час.
Мать выбрала график работы по восемь часов в день, с семи утра до трех дня, за 2500 юаней в месяц. Это отвечало ее изначальным ожиданиям.
Потом начальница вызвала уборщицу, чтобы та показала матери, чем они занимаются, – считай, «провела обучение». Мать назвала их «учителями». И вопреки языковому барьеру быстро усвоила азы. Не прошло и часа, как мать поступила на работу в дорогой ТЦ в районе Футянь[16]. Она обзавелась формой, бейджиком, заколкой, чтобы волосы не лезли в лицо, и картой China Merchants Bank. Впервые за всю жизнь мать получила профессиональное звание: уборщица. И хотя ей предстояло просто убирать за другими, мать была очень рада наконец-то получить работу. Она предвкушала тот день, когда в первый раз получит зарплату, которая в установленное время поступит на счет и упадет на ее банковскую карту. Ранее все свои заработки она всегда получала наличными.
Мамина форма представляла собой белый балахон со стоячим воротничком и черные брюки прямого кроя. Заколкой для волос служила старомодная бабочка темно-синего цвета. Разумеется, все это дополнили «Мэри Джейн», которые мать себе купила в уездном ИТ-МагЕ Прямоугольный бейджик с номером «6165» был выполнен из нержавейки. Его следовало цеплять за вторую застежку на правой стороне балахона.
Ранним утром 10 октября 2020 года облаченная в униформу мать, лавируя
