Темная флейта вожатого - Владимир Волков

флагштоков стояли две высокие фигуры «палочников» и одна поменьше. Три пары одинаковых круглых очков бликовали стеклами в тусклом свете, и казалось, у Залевских неимоверно большие круглые и блестящие глаза. Яна успокаивала хныкавшего Вову, а Варя и Леночка стояли поодаль. Стаев направился к группе людей.

– Зря вы загадалки выкопали, – сказала Леночка упавшим голосом, когда Стаев проходил мимо. – Это… даже не знаю как назвать. Надругательство над мечтой. Вот!

Старшая вожатая отошла, села на лавку и расплакалась. Варя отправилась успокаивать подругу. Стаев подошел к чете Залевских и молча выслушал претензии отца, сопровождавшиеся возгласами матери. Дождавшись, когда словесный поток прекратится, следователь глянул на Вову и подмигнул ему.

– Пойдемте-ка в Синий корпус. Я вам кое-что покажу.

Тон следователя был такой злой и безапелляционный, что Залевских не осмелились возражать, а Вова даже перестал плакать. Впятером они двинулись к месту пристанища десятого отряда.

В одной из комнат они обнаружили Лидию Георгиевну и Юлю, которых Стаев попросил присоединиться. Всей компанией они отправились в одну из палат, где Стаев предъявил толстые книги и тетради, найденные в тумбочках воспитанников «десятки». Переждав паузу, следователь повернулся к мальчику.

– Ну да, – нехотя подтвердил Вова. – Ребята действительно читали это и даже менялись книгами. Иногда математикой. Решали уравнения, доказывали теоремы. Это было прикольно.

– Прикольно?! – воскликнул Стаев. – Вам на каникулах заняться нечем? Игры на свежем воздухе, спорт и все такое? Что с современными детьми творится, я не понимаю?

Остальные промолчали. Вова пожал плечами. Тогда следователь извлек на свет большую желтую книгу и положил ее на тумбочку перед юным натуралистом.

– Это твое?

Вова глянул поверх очков и отвернулся, ища спасения у родителей. Те застыли, выпрямились, еще больше вытянулись в длину, отчего действительно стали очень похожи на палочников.

– Ты личность-то свою не отворачивай! – продолжал Стаев строго-ерническим тоном. – Я понимаю книги про динозавров, про животных, даже общая биология – куда ни шло. Но зачем тебе телефонный справочник?

– Память тренирую, – пробурчал Вова.

– То есть как? – опешил Стаев, явно не ожидавший такого ответа. – Учишь наизусть номера? И как успехи? Может, проверим?

– Проверяйте! – с вызовом крикнул юный натуралист.

Стаев открыл справочник на закладке.

– Михайлов А. Н., – прочитал капитан.

– Михайлов А. Н. – подхватил Вова. – 72 45 03. Михайлов А. В. 73 67 98.

Вова продолжал говорить, перечисляя фамилии людей и телефоны, не запинаясь и не ошибаясь. Стаев остановил его и стал проверять вразнобой, открывая справочник на случайных страницах. Вова и с этой задачей справился безупречно.

– Молодец, – сказал наконец Стаев то ли с одобрением, то ли с издевкой и захлопнул справочник.

Он отложил книгу в сторону и присел на корточки перед Вовой.

– Скажи, а остальные ребята из твоего отряда тоже память тренируют?

– Нет. У других она и так хорошая.

– Понимаю. Наверное, поэтому они решают уравнения и читают заумные книжки. Только вот что, дружок. Я просмотрел записи. Я не силен в математике, но все же могу сказать: это уровень университета. Даже не первый и не второй курс. Как двенадцатилетние шкеты могут разбираться в подобном? Они что, все гении?

– Я не знаю… Я просто хотел догнать остальных, – оправдывался Вова, не слушая Стаева. – Наверное, поэтому меня и не взяли в лес, потому что я был отстающим…

Следователь поднялся так резко, что испугал мальчика. Он оглядел чету Залевских, которые продолжали стоять без движения. Затем перевел взгляд на Лидию Георгиевну и Юлю – обе стояли вполоборота, стараясь не смотреть на Вову. Наконец встретился взглядом с серьезной Яной.

– Вы тут нормальные, нет? – взорвался наконец Стаев. – Что за лагерь такой, е-мое? Что за вожатые? Что у вас тут такое происходит?! Есть ли предел безумию? Уважаемая Лидия Георгиевна? Я понимаю, этой гламурной златоглазке на все положить, но вы-то! Вы разве не обратили внимания, чем ваши детки занимаются?

Юля сложила руки на груди и повернулась боком. Лидия Георгиевна молчала. Остальные наблюдали за ним с опаской, ожидая нового взрыва эмоций.

– А что тут такого? Разве это преступление? – осмелилась подать голос мама Вовы. – Что вы от нас хотите? В чем обвиняете? Наш сын не сделал ничего дурного. Он просто учил телефонный справочник. Тренировал память. К тому же он вам помог. Все рассказал. А теперь… Отпустите нас домой, пожалуйста! Мы устали и проголодались! Нам нужен отдых!

Стаев смерил взглядом чету Залевских, мельком глянул на Вову и глубоко вздохнул.

– Ступайте, – вдруг сказал он. – На все… шесть сторон. Чтоб я вас больше не видел.

Залевских двинулись к выходу. Стаев окликнул мальчика в последний момент. Вова оглянулся.

– Скажи, а ты что написал в загадалке?

– Ничего. Я просто ничего не хотел в тот момент. Подумал, зачем дребедень писать. Уж лучше потом хорошо подумать и…

– Понятно.

И семья Залевских ушла. Оставшиеся постояли в молчании. Яна заговорила первой.

– Но ведь это действительно не преступление. Просто такие своеобразные дети. Что плохого в умных книжках? Это ж не сигареты, не порножурналы.

Стаев посмотрел на нее так, как будто снова был готов сорваться, но сдержался и только покачал головой.

– По крайней мере, сигареты и порножурналы это понятно, объяснимо. В таком возрасте тянутся к запретным плодам, пробуют быть взрослыми. А тут…

Он поморщился и не закончил фразы, а только махнул рукой и сказал:

– Ладно, пойду я потолкую с родителями.

5

Стаев пошел по аллее под фонарями. Почему-то вспомнилось давнее дело, с которым ему пришлось столкнуться в первый год работы, сразу после выпуска из школы следователей. Там тоже было много необъяснимых странностей. Дело о мертвой пионерке в 1977 году. Вернее, было несколько пионеров. Человек десять-пятнадцать. И все умирали внезапно, без видимых причин. И всем по двенадцать-тринадцать лет. Как и пропавшим детям. И почему оно вдруг пришло на ум именно сейчас? Кажется, тогда следствие ничем не закончилось, дело было передано в главк, но и там не добились ничего, насколько было известно Стаеву.

Занятый такими думами, следователь подошел к Серому корпусу, где разместили родителей детей из «десятки». Скрипнула дверь, бухнули каблуки ботинок о старый пол. Полумрак обступил, лег на плечи. Капитан остановился и непроизвольно сделал глубокий вдох. Воздух был нашпигован ароматами нежилого, казенного помещения – веяло дешевым моющим средством, хлоркой, хозяйственным мылом, старой обувью, рассохшимися досками, сыростью канализации. И сразу настораживала неживая тишина. Стаев прошелся по коридору в оба конца, стучась в каждую дверь и заглядывая во все комнаты подряд. Он не обнаружил ни души. Корпус был пуст.

– Может, и они тоже… – вырвалось у Стаева.

Он усмехнулся. Перед глазами встал текст анонимной записки – как послание из прошлого в будущее.