Ботанические мифы - В. М. Дмитриева
Вскоре стало ясно, что растения умеют не только исцелять, но и убивать. Из ядовитых трав варили снадобья для устранения врагов, макали в отраву стрелы и ножи. Все, что в руках целителя спасало жизнь, превращалось в орудие смерти.
Со временем растениям начали приписывать новые символические значения. Многие из них превратились в магические обереги от ведьм и нечистой силы. Поскольку граница между наукой и магией долгое время оставалась размытой, лекарства из трав нередко становились частью ритуалов, превращаясь в «зеленые амулеты». Болезнь могли объяснять не только нарушением природного баланса в теле, но и действием злых духов. А значит, лечиться следовало не только отварами и припарками, но и заговорами.
Во многих культурах существовало убеждение, что нечистая сила боится резких запахов. Отсюда – роль чеснока в борьбе с вампирами, а также нелюбовь немецких гномов и кельтских фей к хлебу с тмином. Защитными считались вербена, рута, укроп, дягиль, первоцвет и многие известные садовые растения. Почти все они одновременно использовались и как лекарства, и как охранные средства.
Неизвестный автор. Сбор растений. Из манускрипта Tacuinum sanitatis. Конец XIV в.
Ирландская поэтесса и фольклорист, мать Оскара Уайльда, Джейн Франческа Уайльд, более известная как леди Уайльд, собиравшая предания своего края в XIX веке, приводит немало примеров того, как местные травники пользовались силой растений.
Так, ветреницу прикладывали к ране, используя как своеобразный растительный пластырь. Тысячелистник зашивали в одежду, чтобы защититься от любых болезней. Пучок мяты, подвязанный к запястью, считался надежным средством от желудочных недомоганий. При этом леди Уайльд подчеркивала: важна была не только сама трава, но и намерение человека, который ее собирал. Считалось, что растения, сорванные во имя Святой Троицы, получают благословение и обретают чудодейственную силу, а собранные во имя Сатаны – несут страдания и смерть.
Фрэнк Харрис. Леди Уайльд. Вторая половина XIX века. Иллюстрация из книги Фрэнка Харриса Oscar Wilde, His Life and Confessions. 1918 г.
Визит в старинную аптеку
Средневековая медицина Западной Европы основывалась на гуморальной теории, восходящей к Гиппократу. Болезнь объяснялась нарушением баланса четырех телесных жидкостей – крови, флегмы, желтой и черной желчи. Травы подбирали в соответствии с их свойствами: «теплые» или «холодные», «сухие» или «влажные» растения должны были уравновесить избыток или недостаток определенного гумора.
До XVI века ни один уважающий себя лекарь не обходился без De materia medica («О лекарственных веществах») – пяти книг древнегреческого фармаколога Диоскорида. Это своеобразная энциклопедия природных лекарств, где описано более шестисот растений, минералов и продуктов животного происхождения, а также способы их применения. Практической медициной в городах занимались также банщики и цирюльники: они пускали кровь, ставили банки, вправляли вывихи, ампутировали конечности и выполняли простейшие хирургические вмешательства.
Франц Антон Маульберч. Шарлатаны. до 1785 г. Муниципальная художественная коллекция Аугсбурга. Германия.
С XII века в Западной Европе начинают появляться первые профессиональные аптекари – они не просто торгуют снадобьями, но и изготавливают их сами. Однако по-настоящему широкое распространение городские аптеки получают лишь с наступлением Нового времени, когда растения постепенно «переселяются» из сундуков деревенских травников на полки официальных лавок. В России первые аптеки открываются только в конце XVI века, при Иване Грозном. В аптечных кладовых и торговых залах того времени можно было увидеть десятки сосудов с диковинными названиями: рядом с «маслом мушкатным» и «глиной арменской» располагались корень мандрагоры, змеиный сироп или порошок из «рога единорога».
К рубежу XIX века старомодных аптекарей постепенно вытесняют профессиональные фармацевты, а эмпирическое искусство дрогиста превращается в научную дисциплину. Многие чудесные свойства, которыми веками наделяли растения, с точки зрения современной науки оказались плодом воображения. Однако это вовсе не означало, что снадобья были бесполезны. Хороший пример такой смеси веры в магическое воздействие и реального эффекта препарата можно увидеть в экспозиции Медицинского музея Такрея в Лидсе, Великобритания. Там хранится коллекция расписных аптечных сосудов XVII века. Один из них некогда содержал «масло из дождевых червей»: червей долго варили в оливковом масле, а полученной смесью растирали больные суставы. Скорее всего, лечебным действием обладало само масло, а черви лишь придавали рецепту дополнительный «магический авторитет».
Данте Габриэль Россетти. Венера Вертикордия. Между 1864 и 1868 гг. Галерея и музей Рассел-Коутс. Борнмут, Великобритания
Неизвестный автор. Ранняя итальянская аптека. XVII в. Институт истории науки. Филадельфия, США
«О, пусть цветка ответ судьбы глаголом будет нам, родная»
С цветами связаны не только лекарства, но и гадания. В двенадцатой сцене первой части «Фауста» Гёте Маргарита гадает на астре, обрывая лепестки и шепча: «Он любит – нет, он любит – нет…» Эта сцена стала хрестоматийной, но сама традиция гадать на цветах и пряностях гораздо древнее.
Ирландцы использовали для таких гаданий свое «растение фей», англичане – розы. Один из старинных английских обычаев предписывал девушке, желавшей узнать имя будущего мужа, в ночь летнего солнцестояния войти в сад, пятясь назад, сорвать розу, зашить ее в бумажный мешочек и спрятать до Рождества. На рассвете Рождественского утра мешочек вскрывали в полной тишине, розу прикалывали на грудь и отправлялись с ней в церковь. Первый, кто попросит у девушки этот цветок, согласно поверью, и станет ее суженым.
Почти все народные гадания выполняли сразу две функции. С одной стороны, они помогали справиться с тревогой, придавая видимость определенности будущего. С другой – превращали знакомые растения в символический язык, на котором человек разговаривал с судьбой.
Райт Баркер. Цирцея. 1889 г. Художественная галерея Картрайт-Холл. Брэдфорд, Великобритания
Джон Уильям Уотерхаус. Гилас и нимфы. 1896 г. Художественная галерея Манчестера. Великобритания
Александр-Мари Колен. Фауст и Маргарита в саду. XIX в. Музей Карнавале. Париж, Франция
О том, как Семилетний сын наступил на голодную траву и удостоился руки дочери короля
Одна из самых любопытных «растительных криптид» ирландского фольклора – так называемая голодная трава. Письменные упоминания о голодной траве относятся к XIX веку и тесно связаны с памятью о Великом голоде
