Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон
Трактуя в первой главе слова Торы о человеке как об образе Бога, Рамбам занимается в основном их антропологическим, а не теологическим значением. Логика антропоморфистов проста: сказано, что человек — образ Бога; зная, что такое человек, мы можем сделать вывод о том, что такое Бог. Но, замечает Маймонид, не говоря уже о логической порочности такого умозаключения, они ошибаются и в исходной посылке, они не знают, что такое человек. Сущность человека раскрывается при анализе библейского термина "образ" (צלם) в противопоставлении термину "облик" (תאר). Второй термин обозначает то, что не является формой в онтологическом плане, но называется таковой в обыденном словоупотреблении, отражающем социальный консенсус, — внешнюю телесную форму, а также искусственную форму, то есть форму артефактов. (Связь искусственной формы с внешней, а также социогенную природу искусственной формы можно пояснить следующим примером: соединенные друг с другом куски дерева представляют собой стул именно потому, что они обладают определенной конфигурацией; о форме (чтойности) и о цели (предназначении) стула можно говорить только в рамках культуры, которой известно применение стульев; с внекультурной точки зрения, для марсианина, это просто нагромождение кусков дерева.) Мимолетное упоминание о социальном консенсусе и артефактах не случайно; оно служит введением к теме, развиваемой во второй главе: человек не "совокупность общественных отношений", сущность человека не есть его социальная природа; не является она и продуктом воспитания, образования, культивирования. Социализация и культивирование являются не более чем условиями для обретения человеком своей истинной субстанциальной формы. Среди примеров употребления термина "облик" по отношению к искусственной форме приводятся слова Исайи, описывающего изготовление идола, — намек на то, что сознание, направляемое интуицией телесной формы (пластической, скульптурной интуицией), превращает все свои объекты в идол, фетиш.
Дав таким способом понять, чем "образ" не является, Маймонид переходит к его положительному определению. "Образ" обозначает эйдос, являющийся субстанциальной формой вещи, ее природой и истиной; для человека таковым эйдосом является интеллектуальное постижение. Об этом и идет речь во фразе "Сделаем человека по образу Нашему". Вслед за этим Рамбам, выступая в амплуа лексикографа (как он и обещал во Введении), приводит цитаты из Танаха, призванные проиллюстрировать указанное значение слова "образ". Эти примеры на первый взгляд могут вызвать только недоумение — верный знак того, что, как обычно у Рамбама, в них заложен ключ к более глубоким смысловым пластам текста. Различные интерпретации, предложенные исследователями, вызвали полемику, не затухающую по сей день.
Уже первый пример — "образ их унижаешь Ты" требует от Маймонида некоторого расширения семантики слова "образ": оно может обозначать не только природную субстанциальную форму (интеллект), конституирующую человека как такового, но и видовую форму (душу), конституирующую человека как особый вид из рода живых существ и отличающую его от других видов этого рода (см. примечания). Второй пример — наименование "образы", зачастую применяемое в Писании к идолам, — еще более проблематичен, в особенности если учесть, что непосредственно перед этим идол приводился как пример искусственной формы, "облика". Рамбам продолжает настаивать на своем: Писание выражает в этом слове не свое отношение к идолам, а языческое представление о них, так что и здесь "образ" означает эйдос, приписываемый идолу теми, кто ему поклоняется. Наконец третий пример: филистимляне, захватившие ковчег Завета, поражены эпидемией "наростов". Возвращая ковчег обратно, они по совету своих "жрецов и колдунов" посылают вместе с ним жертву повинности — золотые "образы (изваяния) наростов" (Сам. I, 6). Здесь уж казалось бы все ясно: речь идет не об эйдосе, а о внешнем облике. Однако Рамбам не сдается:
...то же утверждаю я относительно "образов (צלמי) наростов ваших", ибо их интенцией был эйдос устранения вреда, причиняемого наростами, а не конфигурация наростов.
Средневековый комментатор Шем Тов оценивает эту трактовку как "необщепринятую", а современные интерпретаторы (Эвен Шмуэль; Харви, "Как приступать к изучению первой главы Путеводителя" [на ивр.]; Клайн-Бреслави, Адам [на ивр.]) — как чрезвычайно искусственную (любопытно, что современная историко-филологическая интерпретация Библии оказывается гораздо ближе к позиции Маймонида в понимании того, что представляли собой "образы" в древнем язычестве, см. Jonson "The Image of God...", pp. 139-143; "Word Biblical Commentary").
Учитывая, no-видимому, эти трудности, Рамбам допускает возможность смягчить исходную позицию и признать, что “образ” может быть многозначным или неопределенным термином, относящимся и к видовой форме, и к форме искусственной или подобному ей. Возникает вопрос: почему Рамбам столь упорно защищал исходную интерпретацию "образа", если ему все равно пришлось отступить, причем на такую позицию, которая более точно соответствует программе, заявленной во Введении (разъяснение многозначных имен)? Ответ на этот вопрос можно усмотреть во фразе, завершающей его рассуждения об образе:
Итак, мы объяснили тебе разницу между [словами] "образ" и "облик" и объяснили в чем состоит эйдос образа.
Многие комментаторы видят здесь указание на то, что рассматриваемый текст содержит в себе два различных сообщения для двух различных адресатов (по-разному понимая этих адресатов и эти сообщения, см. Strauss, "How to Begin to Study the Guide"; Клайн-Бреслави, Адам [на ивр.]; Харви, "Как приступать к изучению первой главы Путеводителя" [на ивр.]). По-видимому, разница между выражениями "объяснили тебе" и "объяснили" состоит в том, что первое указывает на высказанное эксплицитно в тексте, а второе — на то, что содержится в нем имплицитно. Эксплицитно Маймонид занимается здесь лексикографией, разграничением значений слов "образ" и "облик"; его единственная цель — предотвращение антропоморфного понимания библейской фразы. Для этого не обязательно выяснять точное значение первого слова, оно может быть и многозначным — достаточно лишь установить, что в интересующей нас фразе оно употребляется в значении, отличающемся от значения слова "облик". С другой стороны, имплицитная тема рассматриваемого текста — сущность человека, обозначенная в Торе как "образ". Эта тема приводит к вопросу об эйдосе образа, к определению того инварианта, общего знаменателя, к которому можно свести различные случаи употребления соответствующего слова в Библии. Отказавшись от единообразной интерпретации слова "образ" во всех процитированных библейских стихах, нельзя будет уяснить, в чем именно состоит особый онтологический статус человека, выраженный этим словом, и придется ограничиться более скромной задачей: предотвращением соматической интерпретации стиха о сотворении человека. Для этого достаточно сослаться на то очевидное соображение, что в
