Вальс оставь для меня. Собрание сочинений - Зельда Фицджеральд
Джефф – человек добродушный, свою философию выучил по чековым книжкам, и, каюсь, я завидовал той невозмутимости, с которой он воспринял преподанные судьбой уроки. Он спокойно уехал на такси, а я остался стоять в лучах раздробленного решеткой солнца, с ужасом осознавая хрупкость человеческих отношений. Меня не покидала мысль о тех ребятах. Было в них нечто бесценное, чего у большинства из нас не было никогда: беспечная уверенность в жизни и друг в друге, сплетенная, будто диковинный галстук из множества обувных шнурков. Чего хотела Лола? Мне думалось, что ее разбитое сердце обошлось дороговато – в сто тысяч, по словам Джеффа, но почему-то мне не верилось, что она из тех, кто падок на деньги. Тем не менее голубая радужка ее глаз была повреждена решимостью плевать на все, злопамятностью, подобной острым камням на мелководье, где и нырять-то страшно. Ларри был свойским парнем. Интересно, не для того ли он пошел на поводу у Мейбл, чтобы отомстить? Вся эта история меня угнетала. Неприятно было думать, что в том месте, там, где раньше хранилось нечто приятное, чистое и свежее, как осеннее утро, не осталось ничего. Новая встреча с ними была бы подобна посещению родных мест, где более не существует материнского дома, поэтому я выбросил их из головы, как отказался бы от любой концепции, обнаружив, что она неверна.
Через три недели я раскрыл газету: с первой полосы на меня смотрела ужасающая трагедия. Главной новостью сделал ее тот факт, что яхта принадлежала Мейбл. Всей компанией – Мейбл, Ларри и какие-то привозные ничтожества – они вышли в рейс, невзирая на шторм. Их поглотила морская пучина, как поглотила бы чаек, что набрасываются на отходы, сброшенные с океанского лайнера. Это была кошмарная весть. Один парень, который как-то раз чуть не утонул, рассказывал мне, как он пытался выплыть, а ему на голову садились птицы, чтобы выклевать глаза. В газетах говорились, что шторм, унесший молодые жизни, был сильнейшим за последние сорок лет, так что хочу верить, утонули они сразу, без длительной борьбы за спасение. Тело Ларри так и не нашли, как и тела других, – уцелела только Лола. Она с месяц пролежала в больнице, где восстанавливала здоровье. Потом от нее пришло душещипательное письмо: «Не могли бы Вы прислать мне немного денег? Я почти наверняка получу роль в новом шоу, которое открывается весной, но, как вы знаете, накоплений у нас не было, а мне надо как-то дотянуть до назначенного срока. Вы всегда были к нам добры, и теперь, когда Ларри больше нет, все наши друзья будто испарились. Я могла бы обратиться к Джеффу, но иногда мне кажется, что лучше нам было бы вообще его не знать – тогда с нами этого бы не случилось. Он и его жена – это была пара настоящих сумасбродов. Зачем нас понесло на эту яхту? До знакомства с Мейбл мы всегда могли вволю разругаться дома и тут же об этом забыть».
Лола и Ларри! Они так ничего и не накопили. Да, я отправил Лоле денежный перевод и, надеюсь, на ближайшие пять лет ей этого хватит. По крайней мере, она сохранит свою привлекательность. Чтобы сокрушить внешность женщины и уничтожить ее обаяние за время скитаний по миру, который мнится ей щедрым на это волшебное качество, требуется добрых тридцать лет.
Бедные ребята! На днях я искал ключи от чемодана и под какими-то засаленными открытками, рваной пятидесятифранковой купюрой и просроченным паспортом наткнулся на их парижский адрес. Мне вспомнился тот вечер, когда я взял его у Ларри, чтобы прислать им из дома кое-какие песни – песни про любовь, успех и красоту.
Кто может влюбиться после тридцати?
Эссе
Новейшее произведение мужа-друга[258]
Сегодня утром замечаю на прикроватной тумбочке новую книгу в желтой суперобложке, озаглавленную «Прекрасные и проклятые»[259]. Книга эта необычна и проникнута необъяснимым для меня очарованием. На тумбочке она пролежала два года. Сейчас меня попросили подвергнуть ее тщательному анализу с учетом моей блестящей критической проницательности, невероятной эрудиции и безмерно впечатляющей пристрастности. Ну, поехали!
Прежде всего, эту книгу должен приобрести каждый по следующим эстетическим причинам: во-первых, потому что я знаю, в каком магазине на Сорок второй улице выставлено наипрелестнейшее платьице из золотой парчи всего-то за триста долларов; во-вторых (на тот случай, если книгу приобретет достаточное количество читателей), мне известно, где продается платиновое колечко с полной диадемой; и в-третьих, если ее купит просто уйма народу, моему мужу требуется новое зимнее пальто, хотя то, что у него есть, служит ему верой и правдой добрых три года.
Что же касается прочих достоинств этой книги, ценность ее как учебного пособия по этикету неизмерима. Где вы найдете более убедительный пример неподобающего поведения, чем в приключениях Глории? А в том, что касается удобного миксера для коктейлей, ничего лучше не было ни сказано, ни написано со времен последней проповеди Джона Роуча Стрейтона[260].
Эту чудесную книжку полезно иметь при себе в критической ситуации. Ни один человек не должен отправляться на поиски богомерзких удовольствий, не повесив себе на шею особое карманное издание на веревочке.
Поскольку эта книга точно и с полной ясностью рассказывает, что именно надо делать, если тебя отвергнет родной дед, или если сидишь на вокзальной платформе в четыре часа утра, или если в фешенебельном ресторане у тебя случайно пролилось шампанское, или когда тебе сообщают, что ты слишком стар для кинематографа. Каждая из этих напастей может в любой момент вторгнуться в жизнь любого из нас.
При возникновении вышеуказанных тягот неспешно перелистывайте страницы данного фолианта, пока вам в глаза не бросится ваш собственный случай, и действуйте сообразно указаниям. Помимо этого, для семейных дам, к примеру, найдутся следующие полезные строки: «Когда носишь серое, просто необходимо сильно краситься»[261].
