Останемся друзьями - Хейзел Хейс
– И почему люди сюда ходят?
– Надеются, им перепадет, – ответила я.
– Что перепадет?
Я указала на кучу парочек, целующихся по углам. Впрочем, пожалуй, с поцелуями я погорячилась: большинство, похоже, пытались запихать себе в рот всю голову партнера. Зрелище, естественным образом, ужаснуло Тео.
– Не желаешь добавить третью руку? – спросила я.
Он приложил ладонь к уху.
– Чего?
– Третью руку! – крикнула я.
– Нет! – крикнул он в ответ, ужас на его лице сменился отвращением. – Не очень хочется.
– Это древняя ирландская традиция, – настаивала я. – Нужно ее чтить. Идем, покажу!
Я направилась в угол, остро ощущая его ладонь в своей, к парочке, слившейся в особенно страстном поцелуе: руки девушки отчаянно шарили по спине парня, словно искали потерянные ценности. Я подошла к ним и, удерживая зрительный контакт с Тео, добавила к замесу свою ладонь, принявшись так же дико водить ею по спине парня. Никто ничего не заметил. Они продолжали заниматься делом, невзирая на лишнюю конечность.
Тео в ужасе наблюдал за происходящим. Я отступила и жестом предложила ему повторить. Он дико замотал головой, но я скрестила руки на груди, давая ему понять, что мы не уйдем, пока он не совершит обряд посвящения. Тео на мгновение прикрыл глаза и тяжко вздохнул, затем протянул ладонь и положил на спину парня. Я покрутила ладонью, показывая, как надо делать, и он неохотно начал гладить парня уморительно нежным образом. Секунд через десять я одобрительно кивнула, и он кинулся к лестнице.
Вынырнув на поверхность, мы вдохнули свежий воздух, приветствуя прохладную ночь, которая приятно гладила разгоряченную кожу. Тео предложил проводить меня до стоянки такси у Сент-Стивенс-Грин, и мы тихо побрели в нужном направлении. Наше нежелание заканчивать вечер можно было почти прощупать в промежутках между пустой болтовней.
Свободных машин не оказалось, и мы немного постояли, неубедительно изображая разочарование. Затем я предложила поискать такси у набережной, и мы зашагали по Графтон-стрит, мимо ярко освещенных витрин «Браун Томас», где беззвучно раскачивались механические игрушки. Район Темпл-бара практически пустовал, мощеные улочки теперь покрывал снег. Мы шли по каменным переулкам, под заснеженными арками к мосту Полпенни и укрытой белым одеялом Лиффи.
– Хороша, – сказала я, прислоняясь к кованым перилам.
– В самом деле, – согласился Тео, и я обернулась как раз в тот миг, когда он меня сфотографировал.
– Красивый вид для снимка! – объяснил он, застенчиво улыбнувшись.
На другом берегу мы повернули направо и пошли вдоль реки, настолько увлеченные разговором, что только спустя минут десять заметили отсутствие машин на дорогах. Улицы принадлежали нам одним. Вокруг размеренно дышал город, и, приблизившись к Мемориалу Великого голода[39] у здания таможни, мы тоже погрузились в молчание, в благоговении разгуливая среди бронзовых статуй тощих людей со впалыми глазами – все они застыли в бесконечном путешествии к какому-то давно ушедшему плавучему гробу[40].
– Уже почти год живу в Дублине, а здесь никогда не был, – нарушил молчание Тео.
Я просто кивнула.
– Мне жаль, – произнес он, глядя на статую молодого человека с ребенком на плечах: его тонкие ноги подгибались под этой тяжестью.
– Ты не виноват, – ответила я, улыбаясь от размаха извинения.
– Вроде виноваты были англичане?
– О, это уж точно. Однако ты лично ни в чем не виноват.
Улыбнувшись, Тео кивнул, затем серьезно посмотрел мне в глаза и сказал:
– Я бы никогда не лишил тебя картошки[41].
Я разразилась смехом, сразу же остро почувствовав, каким чужеродным кажется радостный звук в столь скорбном месте. Не раздумывая, я взяла Тео за руку и притянула к себе. И там, на берегу реки Лиффи, среди толпы изможденных металлических призраков, мы впервые поцеловались.
Поцелуй был глубоким, но нежным, и когда он пришел к естественному завершению, мы слегка отстранились и заглянули друг другу в лицо на расстоянии, известном только влюбленным.
– О чем ты думаешь? – спросила я, смаргивая падающие снежинки.
– Честно?
– Честно, – улыбнулась я.
Возникла короткая тишина.
– О Мэгги Тэтчер, выступающей перед палатой общин.
Не знаю, пошла бы я к Тео при иных обстоятельствах, однако так уж вышло, что я не смогла уехать домой, а его квартира находилась всего в десяти минутах ходьбы. Поэтому я согласилась у него переночевать, но совершенно ясно дала понять, что никаких «глупостей» не будет. Отчего-то Тео это позабавило – возможно, он ни на что и не рассчитывал, – и он заверил меня, что ляжет спать на диване.
В его квартире я сразу заметила три постера «Звездных войн» в рамках, которые и похвалила.
– О, эти? Они тут повисят, пока постеры с приквелами в чистке.
– Ха-ха, – ответила я, присаживаясь на край кровати, еще заметно дрожа от холода.
– Не желает ли ангел чашечку чая? – спросил Тео.
– Ангел с удовольствием бы выпил. – Я скинула туфли и забралась под одеяло.
– Сколько сахара?
– Четыре ложки, пожалуйста.
– Ты серьезно?
– Увы, да.
Тео посмотрел на меня изумленно-неодобрительно и ушел ставить чайник.
Это последнее, что я помню перед тем, как проснулась утром с полной чашкой холодного чая на прикроватной тумбочке.
Волосы у меня провоняли сигаретным дымом, в дыхании сквозил запах перегара.
Тео спал на диване, как и обещал. У меня рука не поднялась его разбудить, и, по правде говоря, мне не хотелось, чтобы он видел – или нюхал – меня в таком виде, поэтому я сняла его пальто с крючка и оставила записку со своим номером телефона и припиской: «Спасибо за чай. И пальто».
Я доехала домой на трамвае, удобно устроившись у окна и прижав ноги к обогревателю под сиденьем. Из-за горизонта поднималось холодное зимнее солнце, его розовый свет вспыхивал в окнах домов. За окнами шла жизнь: тут женщина застилает постель, там семья садится завтракать, а в другом пара собирается на работу. Картинки мелькали, как кадры на кинопленке.
Любуясь Дублином в снегу, похожим на чистый лист бумаги, я поймала себя на мысли о Тео. Невольно я начала представлять места, куда мы можем пойти, приключения, которые разделим, поцелуи, смех и бесчисленные чашки чая. Я представила себе пару, какой мы можем стать. И в моем воображении, по крайней мере в тот миг, мы жили долго и счастливо.
Благодарности
Эта книга посвящается всем Тео в моей жизни. Вы невольно стали моими лучшими учителями и постоянным источником вдохновения.
Посвящается моим Майям, без которых я была бы очень грустной и немного обезвоженной. Спасибо за бесконечную эмоциональную поддержку, советы, объятия и чай. Вы стали мне опорой в
