Останемся друзьями - Хейзел Хейс

полностью нейтральное выражение, которое не выдает ничего.

Сделай лицо кирпичом, притворись, что играешь в покер.

Я никогда не играла в покер.

– Всё в порядке? – спросил Тео.

– Хм-м?

– Просто… ты перестала моргать, – заметил он обеспокоенно.

– Правда?

Прежде чем я успела сообразить, как часто человеку полагается моргать, появился бармен с заказом. Тео заплатил за пиво и повернулся ко мне, явно приняв решение о том, какой секрет мне поведать.

– Ты же знаешь, что у мужчин иногда возникает эрекция в неподходящее время?

Мне понравилось, как звучит слово «эрекция» с его аристократическим британским выговором.

– Ага, в общих чертах.

– Так вот, когда я оказываюсь в таком… затруднительном положении, то думаю о Маргарет Тэтчер, выступающей в палате общин.

В голове невольно всплыла соответствующая картинка.

– Да уж, – пробормотала я, – понимаю.

– Всегда срабатывает. – сказал Тео, поднимая свою кружку. – Между прочим, раньше никому об этом не говорил.

– Польщена. – Я чокнулась с ним бокалом.

– Сланти, – произнес он.

– Слонча[36], – рассмеявшись, поправила я.

– Вот-вот, – согласился он. Затем приложился к пиву, кивнул в сторону остальной части нашей компании и предложил: – Пойдем?

Когда мы пробирались к камину, я взглянула на него и, изображая неподдельный интерес, спросила:

– Что-то я запамятовала, Тео… Сколько именно штурмовиков присутствовало при рождении Господа нашего Иисуса Христа?

Я наблюдала за тем, как он пытается придумать шутку, наконец сдается и с улыбкой отвечает:

– Да я не увидел электронку с обозначенной темой…

Несмотря на известное правило не смешивать алкоголь, я выпила бокал вина и по пинте сидра и джина с тоником в барах «Чаплинс», «Дойлс» и «Пэлас» соответственно. Скажем так, я была немного подшофе к тому времени, как мы направились в восьмой паб в нашем списке: «О'Ниллз» на Саффолк-стрит.

Пока что Тео держался на приличном расстоянии, порхая между различными группками нашей компании и вновь появляясь рядом ровно настолько, чтобы угостить меня выпивкой или присоединиться к одному из многих чудных разговоров, которые я вела с едва знакомыми коллегами. Разговоры варьировались от преимуществ электрических зубных щеток до первой собаки в космосе. И насколько Джоэл Шумахер испортил Бэтмена.

– «Бэтмен и Робин» – лучший фильм о Бэтмене в истории! – объявила Иосиф, которую, как я успела выяснить, на самом деле зовут Ифе.

– Ошибаешься. О, как же ты ошибаешься! – возразила я, поворачиваясь к Тео за поддержкой. – Скажи ей, что она ошибается, пожалуйста.

– Ты ошибаешься, – проговорил Тео с каменным лицом. – Все знают, что лучший фильм о Бэтмене – «Темный рыцарь: Возрождение легенды».

– «Рыцарь»?! – воскликнула я. – Ты серьезно?!

– Так, я спасена, – пробормотала Ифе.

– Вполне, – кивнул Тео.

Я ошеломленно воззрилась на него.

– Полагаю, ты также считаешь, что «Джедай» лучше «Империи»?

– Да, – беспардонно отозвался Тео, и по его лицу расползлась ухмылка. – Но, естественно, он даже рядом не стоял с «Атакой клонов».

Мы все еще смеялись, когда Киара объявила, что пора менять паб. На выходе Тео обошел меня, чтобы открыть дверь. Его галантность казалась искренней и непринужденной, и хотя я догадывалась, что у него есть скрытые мотивы, тем не менее приняла ухаживания благосклонно. Я даже немного подыгрывала ему, беря под руку каждый раз, когда он сопровождал меня в новый паб. Я умудрилась забыть пальто дома в этот самый холодный день в году, поэтому, идя рука об руку по Колледж-стрит, мы, ангел и штурмовик, сливались со снегом. Все более пушистые хлопья бесшумно падали на Тринити-колледж, на крошечный миг освещаемые оранжевым светом уличных фонарей.

Возможно, дело было в толпе пьяных мужчин в «О'Ниллз» или в том, что меня шатало, но я заметила, что Тео взял меня под свое крыло: провел меня прямиком к стойке из красного дерева и заказал нам по пинте воды. Пока я пыталась стоять прямо, не покачиваясь, ко мне бочком подъехал мужчина в свитере с оленем, и мое внимание тут же привлек мигающий красный огонек на носу парнокопытного. Мужчина поймал мой пристальный взгляд и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

– Твой парень? – спросил он, кивнув на Тео.

Шустрый какой.

– Нет, не мой, – ответила я, не глядя на своего спутника.

– Хорошо, – сказал мужчина.

– С чего бы?

– Потому что я бы угостил тебя выпивкой.

– Очень мило с вашей стороны. Но не нужно, спасибо. – Я отвернулась, давая ему понять, что хочу закончить беседу.

– Значит, у тебя таки есть парень, – не сдавался ухажер.

– Нет, – ответила я, – парня нет.

– Ты лесби? – спросил он: ведь известное дело, если женщина не хочет знакомиться с мужчиной, то она либо лесбиянка, либо занята.

– Лишь иногда, – ответила я.

– Тогда в чем твоя проблема? – выплюнул он, за считаные секунды переходя от вежливости к любопытству, а затем к полной наглости.

Я почувствовала, как Тео рядом со мной напрягся, и положила руку ему на предплечье, мысленно умоляя не вмешиваться: если этот мудак услышит сейчас английский выговор, то страсти только накалятся.

– Моя проблема, – начала я, вежливо улыбаясь, – это придурки в дурацких свитерах, до которых, похоже, не доходит, что я могу просто не хотеть знакомиться.

– Ладно, ладно, – сказал он, выставляя перед собой ладони, словно перед сумасшедшей с пистолетом. – Я всего лишь предложил угостить тебя выпивкой, милочка.

Складывается впечатление, что всех мальчиков еще в школе собирают в пустом классе и учат этой хрени. Я представила сержанта-инструктора, который орет на шеренгу перепуганных пацанов, требуя никогда не признавать поражение, никогда не принимать «нет» в качестве ответа и никогда, ни в коем случае не уходить, предварительно не убедив свою жертву в том, что вы вообще не были в ней ни капельки заинтересованы. «ПУСТЬ ЭТА СУЧКА ПОЧУВСТВУЕТ СЕБЯ ЧОКНУТОЙ!» – орет инструктор. «ДА, СЭР! ЕСТЬ, СЭР!» – хором отвечают мальчишки.

Тут как раз Тео пододвинул ко мне мой стакан.

– Вода! – воскликнул полудурок в свитере с оленем. – Какая баба приходит в паб и заказывает воду?

Он хватался за соломинку, и мне не следовало идти у него на поводу. Однако понимание этого меня не остановило. Улыбнувшись, я наклонилась к нему – мои губы почти касались его уха – и прошептала:

– Такая баба, которая никогда не будет твоей.

Затем я дернула рукой со стаканом, делая вид, будто хочу вылить на него воду, и насладилась испуганным выражением его лица, когда он вздрогнул и – клянусь! – инстинктивно прикрыл светящийся носик оленя.

– Счастливого Рождества, – сказала я, прежде чем развернуться и уйти.

Тео нашел меня сидящей на ступеньке снаружи, дрожащей и плачущей. Явно удивленный, он без слов опустился рядом. Мы сидели там некоторое время, пока я наконец не нарушила молчание.

– Во-первых, на тебя я не злюсь. Вообще, спасибо,