Русский клуб - Владимир Дэс

– Так мы сидим в его ресторане, – победно оглядев своих жуликов, сказал Япончик.

Серёжа-Дипломат очумел.

– Это подстава, Япончик. Он депутат, советник губернатора. У этого «неправильного» бизнесмена, как тебе нарисовали, охрана в четыреста человек, а его личная вооружена до зубов. Да и я его знаю, правильный он человек. Слава, этот придурок Свищ своих кидает и тебя кинет, хоть ты вор и авторитетный, он вместе со своими «лаврушниками» тебя просто закапывает.

Япончик немного опешил от такого напора.

– Говори! – сказал он Серёже-Дипломату.

– Ты знаешь, как я к тебе отношусь, мы с тобой не одно ведро баланды выхлебали на зоне. Нас с тобой вместе короновали на Бутырке. Езжай назад в столицу, домой. Я сам здесь разберусь по нашим понятиям. Это моя территория, мне здесь проблем не надо. Я приеду к тебе в Москву, мы перетрём всё это по воровским законам. Внакладе не останешься, я тебя уверяю. Это моё слово.

Япончик задумался. Потом встал и ответил: «Я тебя услышал».

Весь этот разговор в ресторане слушал начальник управления по борьбе с бандитизмом генерал Кладницкий. Поняв, что происходит, он сразу послал оперативную группу в спортивный центр «Самбо».

В баню, где отдыхали Глеб с Вовой, ворвались оперативники во главе с полковником Ломтевым, а следом Майор. Мосягин при виде Майора почти потерял сознание.

В управлении милиции ход этому делу Глеб давать не стал. Вову Мосягина под поручительство Глеба отпустили домой. Единственный вопрос, который он задал Вове: «Почему?»

– Мне сказали: или ты ляжешь в эту ванну, или он. Выбирай.

– А я бы лёг ради тебя.

– Ну и дурак, – сказал Вова и махнул рукой. Мол, разговаривать больше ни о чём не хочу.

Свищ вообще исчез из города.

Бизнес у Вовы Мосягина отобрали «лаврушники». Он закрылся дома и запил.

Но Глеб хотел всё же разобраться в том, какую роль его друг сыграл в этой истории. Не для мести, нет. Он надеялся найти оправдание действиям Мосягина и поехал к Вове.

Дом, в котором была его квартира, располагался в двух шагах от кремля. Глеб без охраны поднялся, позвонил в дверь. Открыла жена. Глеб поздоровался и прошёл на кухню.

Там Вова в халате ел из глубокой миски какую-то похлёбку. Он сильно обрюзг. Оброс щетиной. Неухоженность и небрежность резко били в глаза и нос. Перед ним стояли початая бутылка водки и пустой стакан. Пахло чесноком и затхлостью.

– Что, – спросил вдруг Вова, – совесть заела?

Глеб подошёл к столу. Вова положил ложку, налил себе полный стакан водки, выпил. И только тут посмотрел на Глеба. Глаза у него были пустые. Глеб смотрел в эти глаза и не знал, что сказать. Он долго молчал. Вова не выдержал, отвёл взгляд. Опять налил себе водки и опять выпил. Но прежде, чем пить, предложил: «Будешь?»

– Нет, – мотнул головой Глеб.

Вова выпил и заговорил:

– Кто ты такой? Ты фирму создал на мои деньги, разбогател, к губернатору советником влез, депутатом избрался. Всё чего-то тебе надо. А почему? Потому что у тебя самого никогда ничего не было. А у меня было! А тут и Свищ подвернулся. Жаль, что твой Майор, падла, всё испортил. Ты думаешь, я успокоился? Нет. Всё ещё впереди. И Свищ, которого Япончик «опустил» среди «братвы», тебе этого не простит.

Он опять схватил стакан с водкой, залпом допил остатки и откинулся на спинку стула. Резко запахло кислятиной. Под столом разлилась лужа мочи. Глеб встал и вышел из кухни.

В дверях стояла, прислонившись к косяку, жена Мосягина.

– Зря ты приехал, он боится тебя. И пьёт от страха – знает, что подлость совершил. Он пытался вместе со мной выехать на ПМЖ в Германию. По дороге пил до безумия, а прилетев, уже совсем ничего не соображал и прямо с трапа заорал: «Хайль Гитлер!» Его тогда арестовали за пропаганду нацизма, и въезд в Германию теперь для него закрыт навсегда. После этого он стал слепнуть. Всё про какого-то Майора говорит, что ты-то его простишь, но Майор не простит. Боится. Он ведь вообще трус, и все беды от того, что отец его сильно бил в детстве по голове, он мне рассказывал. Поэтому он и злой на всех.

– Мы выросли вместе, – сказал Глеб, – он своего отца почти не видел. Мама его растила. Он очень много врёт и врал всегда. И тебе тоже.

Как-то Глеб, проезжая по улице, вдруг увидел человека, очень похожего на его бывшего друга Вову Мосягина.

Тот осторожно шёл по тротуару и тонкой тросточкой из алюминия прощупывал свой путь. Было понятно, что человек слепой. Одет он был в поношенный спортивный костюм. Глеб даже при всей похожести засомневался: Вова ли это?

Услышав звук тормозов, слепой остановился. Перестав стучать палочкой по асфальту, он стал прощупывать ею пространство вокруг себя.

И вдруг он закричал:

– Майор! Ты? Сука…

Закрутился на одном месте и стал тыкать тросточкой, как рапирой, в разные стороны. Прохожие шарахались от него.

– Вот и всё, – подумал Глеб и вспомнил проклятие жены инвалида в автомобильном магазине Мосягина.

Сказал водителю: «Поехали», и машина тронулась, а слепец всё крутился на одном месте, махал руками и что-то кричал, пугая людей.

В этот же вечер был показ мод Валентина Юдашкина в «Дамском клубе». Приехал и сам модельер с великолепной выставкой женских платьев. Глебу Юдашкин подарил клубный костюм, Иде – вечернее платье из его новой коллекции, а губернатору Певцову – элегантное кашемировое пальто с поясом.

В «Дамском клубе» особым успехом пользовался ресторан. Играла живая музыка. Среди музыкантов заведения отличался саксофонист Валерий Яговкин.

В советские времена он выступал в оркестре Анатолия Кролла. Его семья жила где-то за Уралом, сам он в Нижнеокске сожительствовал с одинокой женщиной, работавшей в тресте ресторанов и кафе. Она его и пристраивала на заработки в ресторанные оркестры. Так по вечерам он стал играть в затрапезном ресторане «Якорь» на окраине Нижнеокска, а днём продавал мороженое в детском кафе «Снежинка». И порой на мороженом зарабатывал больше, чем на саксофоне. Но с началом перестройки и кафе «Снежинка», и ресторан «Якорь» закрылись. Общепит рухнул. Дама сердца подалась в религию, а саксофонист – в оркестр комбината ритуальных услуг.

В конце концов и эта услуга стала неподъёмной для обнищавшего народа. Валерию оставалось только играть на улицах города, надеясь на встречу с любителями джаза. И судьба улыбнулась ему. Саксофониста услышал Глеб, гуляя по центральной улице. Ему очень понравилось исполнение джазовых мелодий, и он пригласил музыканта поработать в его