Останемся друзьями - Хейзел Хейс

– А? – бормочет она, слегка приподнимая веки; затем замечает мою руку, и ее глаза распахиваются. – О черт! Блин, извини.

– С чего ты извиняешься? Ты не виновата.

– Я выбрала это место.

Ее беспокойство кажется мне довольно милым.

– Сама виновата: по глупости забыла намазаться солнцезащитным кремом, – говорю я, осторож– но оттягивая бретельку платья в сторону. На плече красуется тонюсенькая белая линия, похожая на лапшу.

По дороге домой Лена предлагает мне свою футболку, чтобы прикрыть плечи. Я нахожу это излишне любезным, поскольку в случае моего согласия ей придется всю обратную дорогу идти в одном лифчике. С другой стороны, думаю, Лену не заботят подобные пустяки. Я бы тоже не стеснялась, будь у меня ее фигура.

По возвращении домой я первым делом принимаю холодный душ. Лена сразу приступает к готовке, поскольку мы обе помираем с голоду. После я иду в спальню и вытираюсь осторожными похлопываниями, затем намазываю руку и грудь лосьоном с алоэ вера. Раздается стук. Когда я приоткрываю дверь, снаружи стоит Лена с бокалом вина. Ее лицо повернуто в сторону.

– Надеюсь, поможет, – говорит она стене напротив.

– О боже, да, спасибо! – Я забираю у нее бокал. Она возвращается на кухню, и до меня доносится запах лимона. Рот моментально наполняется слюной.

Пока лосьон впитывается, я некоторое время голая стою посреди спальни, потягивая вино и наслаждаясь прохладным ветерком на разгоряченной коже. Затем надеваю платье без бретелек – единственное из имеющихся, которое не больно носить – и морщусь, глядя на свое отражение. Я похожа на леденец на палочке: ярко-розовая с одной стороны и кремовая с другой.

Когда я выхожу из комнаты, ризотто уже булькает на медленном огне, а Лена стоит у окна с бокалом вина. Она поворачивается ко мне и прикрывает рот ладонью, пытаясь подавить смех.

– Ничего, – говорю я. – Вид у меня действительно нелепый.

Только тут я замечаю в ее руке листы – рассказ, который я написала прошлой ночью.

– Надеюсь, ты не против? Я увидела их на столе и прочитала.

– Полностью?!

– Да, – отвечает она, – мне очень понрави– лось.

– Спасибо, – говорю я, внезапно застеснявшись. – Рассказ не закончен. Его еще нужно отредактировать.

– Пф-ф! – Лена махает рукой. – Он уже хорош. Я знаю, потому что, пока читала, совсем забыла, где нахожусь.

Я не могу подобрать слов для ответа, да и вообще всегда невольно замыкаюсь, когда меня хвалят.

– Спасибо, – удается выдавить мне.

– Так этим ты занимаешься? – спрашивает она, и я смеюсь.

– Если бы! На работе я пишу пресс-релизы для фармацевтической компании.

– Ох… Тебе следует сменить работу.

– Приму к сведению. – Я улыбаюсь. Можно подумать, это так просто.

– Ты сперва пишешь в тетради?

– Да. А потом набираю на компьютере.

– Как упал цветок? – внезапно спрашивает Лена, высовываясь из окна. Мне нравится, что она без предупреждения перепрыгивает с тему на тему. Буд– то узнала все, что хотела, и не видит необходимости продолжать.

– Я пыталась прогнать шмеля.

Лена вопросительно смотрит на меня.

– Тебе не нравятся шмели?

– Не особенно, – говорю я.

Она хмурится, словно такое отношение к шмелям весьма странное. Я чувствую потребность объяс– ниться.

– Когда я была маленькой, – начинаю я, присаживаясь на подлокотник дивана, – со мной по соседству жил мальчик по имени Томас, который собирал шмелей.

– Как мило.

– Нет, нет, вовсе не «мило».

Лена хмурится и смотрит на меня в ожидании продолжения.

– Он складывал их в морозильник, а потом пытался воскресить.

– Воскресить? – переспрашивает она так, словно не знает значения слова.

– Вернуть к жизни, – объясняю я.

– Как Иисус!

– Да! Точь-в-точь как Иисус. Только со шмелями.

Она потягивает вино, с осторожным интересом слушая историю.

– В общем, однажды летом он заморозил целую банку шмелей. А через несколько месяцев начал доставать одного за другим и пытаться разморозить на солнце с помощью увеличительного стекла. Вся малышня в округе сбежалась посмотреть.

Лицо Лены искажается в гримасе.

– И как, сработало?

– Конечно, не сработало! – смеюсь я. – Он просто сжег кучу дохлых шмелей!

Она тоже смеется и качает головой.

– Запах был ужасный… Помню, как от их опаленных трупиков поднимался дым. – Вдруг я осознаю, что много лет не вспоминала о Томасе и его опытах. – Я никогда никому об этом не рассказывала.

– Интересная история, – кивает Лена. – Тебе следует рассказывать ее перед ужином.

Затем она возвращается к плите. Я определенно начинаю понимать ее чувство юмора.

– Готово, – объявляет она, ставя кастрюлю на стол.

Я беру из ящика две тарелки со столовыми приборами и следую за ней.

– Расскажи о своем парне, – просит Лена, раскладывая еду.

– Ну, он милый, – начинаю я, наливая нам еще вина. Она жестом просит меня продолжать. – Очень заботливый, надежный, спокойный…

– Забавный?

– Раньше был. Честно говоря, прошлый год или около того выдался довольно фиговым. – Я дивлюсь собственной внезапной откровенности.

– Где он сейчас?

– В Лас-Вегасе.

– Ух, – выдыхает она, и я киваю.

– Приятная передышка для нас обоих.

Она корчит мину, говорящую: «Как же я тебя понимаю», – и я спрашиваю, встречается ли она с кем-нибудь. Лена сообщает, что рассталась несколько недель назад – сама решилась разорвать отношения; похоже, таким образом она и себе разбила сердце.

– Есть ли возможность снова сойтись? – спрашиваю я.

– Полагаю, да. Хотя я сомневаюсь, что стоит.

– Жесть, – говорю я, и ее смех немного рассеивает мрачное настроение.

Мы болтаем часами напролет, оставив грязную посуду после ужина и перебравшись на диван. С ней легко разговаривать: возможно, из-за мимолетности наших отношений – завтра утром она возвращается в Швецию – или же из-за вина. Сама того не ожидая, я вдруг принимаюсь рассказывать ей о своем детстве: о том, что обсуждала только с Тео и психотерапевтом. Она же рассказывает мне о своей работе, о первом поцелуе, о детях, которые издевались над ней в школе, и о том, как она чуть не утонула. Последнее напоминает мне о вчерашнем сне, и я рассказываю о своем пробуждении в плену простыни. Затем признаюсь, что той ночью видела ее в окне и с тех пор постоянно туда посматриваю. Лена улыбается, потом спрашивает, почему я не поехала в поездку с Тео. Я пытаюсь объяснить свои ощущения по поводу Лас-Вегаса и, соответственно, Диснейленда, но к этому моменту я уже порядком подшофе и не уверена, что у меня получается хорошо излагать мысли.

– Я просто терпеть не могу места и события, где обязана чувствовать себя определенным образом, понимаешь?

Лена кивает.

– Как на Рождество, – продолжаю я, – или на Новый год.

– К черту Новый год, – говорит она. – Тебе нужно быть счастливой в определенное время. Беспокоиться, что ты недостаточно счастлива. Или что