Останемся друзьями - Хейзел Хейс

убираюсь, – поэтому я отвариваю спагетти в пересоленной воде и щедро сдабриваю их маслом, обещая себе завтра съесть что-нибудь зеленое.

Едва я приступаю к трапезе, звонит Тео, и я тут же отвечаю.

– Вот и она! – громогласно восклицает он в трубку.

– Вот и я! Там же, где ты меня оставил.

Он смеется, и звук вызывает у меня улыбку.

– Значит, ты не спалила дом?

– Не совсем…

– Боже, что случилось?

– Я только уронила цветочный горшок из окна. Но все обошлось, – говорю я, забивая рот спагетти.

– Как так вышло? И что ты там хомячишь?

– Пасту. Залетел шмель.

– Кто залетел? Ты хорошо кушаешь?

– Да, – говорю я, проглатывая содержимое рта. – Шмель залетел.

– О!

На заднем фоне слышны всплески и множество голосов – крики, смех.

– Ты где? – спрашиваю я.

– У бассейна, – отвечает он. – Погоди-ка.

Шум становится тише, когда он отходит.

– В общем, – продолжаю я, – горшок упал на машину. Теперь все в порядке.

– Точно?

– Соседка из дома напротив помогла мне прибраться.

– Очень мило с ее стороны.

– Ага. Хотя она немного странная.

– Красивая?

– Нет, – вру я. – А что?

– Красивые женщины всегда странные, – заявляет Тео невозмутимо, словно это закон природы. – Не существует такого понятия, как адекватная красивая женщина.

– Да ты что? А я тогда какая?

– Ты, ангел, ослепительная. И совершенно ненормальная.

Посмеявшись, я спрашиваю, чем он занимался. На заднем плане слышится очередной громкий всплеск и радостные возгласы. Затем мужской голос что-то кричит Тео.

– Ага, минуточку! – отвечает тот. Потом обра– щается ко мне: – Да, сама знаешь, как проходят эти поездки: сплошные стриптизерши и алкоголь. И кстати, я проиграл пятьдесят штук в рулетку. Ты уж извини.

От такого юмора я всегда закатываю глаза и невольно хихикаю.

– Я по тебе соскучился, – говорит он неожиданно серьезно. – Ужасно хочу увидеться.

– Когда ты вернешься?

– В воскресенье около пяти утра. Не жди меня!

– Не буду, – говорю я с улыбкой. – Спокойной ночи.

– Спокойного дня! – отвечает он.

Повесив трубку, я лихорадочно пишу несколько часов подряд. Я устала, но слова наконец готовы пролиться наружу, и если их не выпустить, они не дадут мне уснуть. Я заканчиваю черновик рассказа для литературного чтения, затем мою посуду и иду спать.

Прежде чем лечь, я высматриваю в окне напротив Лену. Я уверяю себя, будто вовсе ее не ищу, но меня охватывает разочарование от того, что она не там. В ее квартире темно, если не считать синего свечения от телевизора. Я представляю Лену и ее Адониса лежащими в обнимку на диване и гадаю, что они смотрят, есть ли у них попкорн, занимались ли они до этого любовью, заснула ли она, положив голову на его огромную, рельефную грудь.

Я засыпаю, думая о Тео. Я правда по нему соскучилась. Соскучилась по легкости «нас». Соскучилась по его готовке. И соскучилась по его присутствию в постели, как успокаивающе на меня действует его крупная фигура. Не знаю, почему я солгала ему о Лене: она весьма привлекательная. Возможно, не хотела, чтобы он знал о соседке-красотке. Возможно, не хочу добавлять этого конкретного персонажа в нашу историю. Наверное, дело в комплексах. Утром встану пораньше и поделаю зарядку.

Я вновь просыпаюсь к полудню. Сегодня суббота, и мир за стенами дома намного тише. Первым делом я выглядываю в окно.

В доме напротив, в окне кухни виднеется фигура парня Лены – он даже выше, чем я представляла. Он стоит на том же месте, где мы вчера писали записку. Перед глазами мелькает воспоминание о том, как она поцеловала мне руку – не с сексуальным подтекстом, просто до жути интимно. Меня немного мутит.

«Она определенно странная, – думаю я, – очень красивая и очень странная».

Мне становится скучно ждать дальнейшего развития событий. Я натягиваю леггинсы и застиранный спортивный топик, затем достаю из-за пылесоса в подсобке коврик для йоги и час занимаюсь. После отдыхаю на полу, когда со столика неподалеку пикает телефон. Я морщусь и делаю последнее приседание, чтобы достать его; затем опускаюсь обратно и держу мобильный над лицом. Пришло сообщение с неизвестного номера, состоящее из эмодзи мороженого и вопросительного знака.

Я отвечаю: «Привет, Лена!» Через пару минут она отправляет улыбающийся смайлик, за которым следует: «Так что?»

Я пишу: «Конечно! Через 20 мин?»

Она отвечает: «Давай xx».

Выйдя из душа, я ловлю в зеркале свое отражение и хмурюсь: всю неделю я не пользовалась даже увлажняющим кремом. Пожалуй, нанесу немного макияжа: консилер, тушь и губную помаду. И немного румян. А вообще, не помешает и брови подправить. Собираю влажные волосы в пучок, бросаю взгляд в окно на безоблачное небо, затем достаю из шкафа старый беспроигрышный сарафан. В нем я всегда чувствую себя уверенно: тонкие бретельки хорошо сидят на плечах, а легкая желтая ткань и фасон с высокой талией выгодно подчеркивают фигуру, визуально делая талию стройнее, а бюст пышнее.

– Красотка, – говорю я своему отражению, затем надеваю сандалии, засовываю в клатч телефон, губную помаду и кредитную карточку, после чего спешу вниз на встречу с Леной.

Она ждет меня прямо у входа и, как обычно, курит. Я знакома с девушкой всего день, а эта ее привычка уже кажется родной. Лена коротко мне кивает, затем указывает на машину своего соседа, которая со вчерашнего дня не сдвинулась с места.

– Он тебе звонил? – спрашивает.

Если она рада меня видеть, то этого не показывает.

– Пока нет, – отвечаю я.

Лена хмыкает.

– Записка на двери пропала.

Я лишь пожимаю плечами.

– Итак, куда хочешь пойти? – спрашивает она, отбрасывая окурок.

– О, – выдыхаю я. – Я думала, ты что-то запланировала…

Я уже немного сбита с толку, отчасти потому, что теперь на мне лежит бремя выбрать подходящее местечко, а отчасти потому, что мое эго не выдерживает такой близости к Лене, которая выглядит даже привлекательнее, чем вчера. На ней те же шорты, дополненные белым топиком; она полнее меня только в нужных местах. Лена похожа на женщину, в то время как я – на долговязого подростка.

– Мне не принципиально, – говорит она с усмешкой. – Пойдем, по ходу разберемся.

Я соглашаюсь, и мы отправляемся в сторону главной улицы.

Мое беспокойство по поводу того, где можно купить мороженое, оказывается, как и большинство тревог, глупым и необоснованным: его продают почти в каждом кафе, магазине и ресторане, которые попадаются нам на пути. Спустя минут десять неспешной ходьбы и светской беседы мы натыкаемся на нечто похожее на кафе с настоящим итальянским джелато. На зеленом выгоревшем козырьке белым курсивом написано «У Мими», а под ним за шатким металлическим столиком сидит парочка и лакомится шоколадным