Чужой бумеранг - Татьяна Холодцова
Вспоминая их знакомство, он улыбался… как же он в тот день ее ненавидел! А сейчас он думал о том, что именно с Леной сможет позволить себе ребенка… Думал и сам не верил тому, что подобные мысли приходят в его голову. Ребенок, его и Лены ребенок… Еще год назад даже о возможности такой мысли не могло быть и речи, он всерьез думал о вазэктомии. Сейчас же он хочет, чтобы когда-нибудь на этом свете появился маленький человечек, их общий человечек, которого он научит всему, что знает. Научит любить и верить. Он будет охранять и оберегать его, чтобы с ним никогда ничего не случилось! Киру казалось, что он уже видит, как маленькие ручки обнимают его за шею, как крошечная ладошка сжимает его палец. Этот ребенок будет самым счастливым, потому что его будут обожать мама и папа… смешно звучит – папа… До чего же непривычно и приятно это слово!
Кир видел, что Лена колеблется, боится, но тоже готова начать новую жизнь с ним. Она сегодня ответила ему «Да», хоть и после некоторых раздумий. Ничего, он сделает всё возможное, чтобы она ни на секунду не пожалела о своем решении, ведь у них для этого есть вся жизнь, целая куча времени и всё впереди!
Его совершенно не смущала Оля. Эта девочка стала очень близка, не как дочь, конечно, но как любимая младшая сестра. Они крепко подружились. Конечно, придется подумать о другой квартире, его «берлоги» для них всех будет мало. Мама была права… а он тогда злился на ее слова… зато, как теперь они будут счастливы, его мама и папа… Они еще ничего не подозревают. Он завтра им позвонит и обрадует.
– Пусть всё будет так… пусть наступит завтра… – прошептал Кир и закрыл глаза. В его мечтах уже рисовалось светлое, счастливое будущее…
Звук бьющегося стекла разбудил Кира. Одновременно во все три окна комнаты влетели горящие бутылки. Разлетевшись огненным дождем, горящая липкая жидкость разлилась по полу, попала на занавески. Огонь, жадный и быстрый, мгновенно, с нескольких сторон, охватил помещение, и тотчас всё заволокло едким, черным, удушливым дымом.
Кир вскочил с кровати, открыл глаза и тут же зажмурился – дым резал, как бритва. В короткие мгновения, когда он всё же пытался приоткрыть глаза, видел только пляшущие красные всполохи. Вместо того чтобы искать выход, он зачем-то тщетно пытался найти номер Лены, но пальцы, словно онемевшие, беспомощно скользили по экрану телефона. Он абсолютно ничего не видел в этом сплошном, непроглядном дыму.
Задыхаясь от кашля, он схватил какую-то тряпку, подвернувшуюся под руку, и судорожно зажал ею нос и рот. Пожар стремительно набирал силу. Огонь, словно живое существо, перескакивал с одной вещи на другую, жадно пожирая старую мебель, ветхую ветошь занавесок и скатертей – старый сухой «тещин» дом был для него легкой и лакомой добычей.
Кир пытался понять, где выход, куда идти, кашляя, с закрытыми глазами он метался по комнате. К окнам подойти невозможно, там вовсю бушевало пламя, не оставляя шансов на спасение. «Твою мать… кругом огонь… нужно идти к двери… Где? Где дверь? Стол. Стул. Значит налево… Черт!» Он споткнулся и упал, резкая боль пронзила тело. Жар от огня нестерпимо обжигал лицо и руки. Едкий дым от старых тряпок, которые он так и не собрался выбросить, забивал нос, раздирал горло, словно кто-то царапал изнутри острыми когтями. В груди жгло и болело. «Не дышать… надо попытаться не дышать… Где же эта гребаная дверь? Сука-а-а… Не может быть… чтобы всё вот так… чтобы именно сейчас… нет… я выйду… я выйду! Надо просто найти дверь…»
Паника… дикая, всепоглощающая паника захлестывала сознание, мешала думать, лишала последних сил. В висках стучало, уши заложило, сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться из груди. Страх ледяной рукой сдавливал горло… В кромешной тьме, в сплошном, удушливом дыму он терял драгоценные секунды. Наконец, дрожащая рука наткнулась на дверную ручку. «Да!!! Есть… всё… вышел!!!» Он из последних сил распахнул дверь… сделав несколько шагов по коридору, его ноги подкосились. Кир упал на колени. Голова кружилась, в висках гулко стучало, грудь разрывалась от нехватки воздуха. Сил сдерживать дыхание больше не было… и тут… не справившись с инстинктом, он сделал вдох… Второй… Затем сделал еще один… последний вдох – мир вокруг закружился и погрузился в темноту. Теряя сознание, ему казалось, что он слышит голоса людей снаружи. Кир слабо улыбнулся, последняя мысль, промелькнувшая в угасающем сознании, была: «Пришли, они пришли…»
Кирилл упал… До двери на улицу оставалось лишь несколько шагов… шагов, на которые у него, молодого и сильного, не хватило сил… Он лежал в темной дымной пристройке, рядом со спасительной дверью, в руке был зажат беззвучно вибрирующий телефон, на экране которого светилось «Лена»…
Пока Кир метался в этом аду, едва уловимый запах дыма пополз по улочкам Кузичей, уже погруженных в дремотную тишину. Где-то вдалеке звучала музыка – на другом конце деревни еще праздновали. Здесь же, у реки, царила мягкая тишина теплой весенней ночи, нарушаемая лишь пением соловьев и журчанием воды на каменных порогах реки.
Внезапно вспыхнуло зарево, которое стремительно разрасталось, окрашивая небо в багровые тона. Черное облако дыма поднялось над домом Кирилла.
– Пожар! – крики эхом прокатились по деревне.
В окнах замелькал свет, люди высыпали на улицу. Соседи бросились к горящему дому с ведрами, баграми, лопатами. «Успеть бы! Только бы успеть!»
У разгорающегося дома собиралась толпа. Люди отчаянно пытались сбить пламя, передавая друг другу по цепочке ведра с водой. Лица блестели от пота и копоти, жар обжигал кожу, дым ел глаза.
– Батюшки, да что же это, да как же… – причитала баба Нюра, глядя на то, как из разбитых окон дома вырывается огонь. Держась за сердце, задыхаясь и прихрамывая, она прибежала к пожарищу вместе со своей подружкой, Михалной. Притащив с собой ведра, они пытались встроиться в живую цепь, идущую от колодца.
– Баб Нюр, Михална, вы-то куда лезете? Не мешайте, бога ради, встаньте в сторону! – прорычал огромный закопченный Саня Тишин, бегающий с ведрами к дому, спотыкаясь о вывороченную ногами траву. Но вода, с силой летевшая в огонь, казалось, только раззадоривала его.
Всполохи, дым, крики… и над этим неслись свист, смех и улюлюканье группы подростков. Они стояли ближе всего к колодцу, но не делали ни одного движения, чтобы хоть чем-то помочь. Прыгая, свистя и хохоча, как дикари вокруг ритуального костра.
– Давай-давай-давай!
– Оп-оп-оп… быстрее…
– Еще быстрее, а то не успеете потушить… – кричали они наперебой.
Они не переставали высмеивать панику и отчаяние людей, которые, как могли, пытались остановить ярость пламени.
– Чему вы радуетесь, уроды?
– Чего вы орете?
– Там же человек может быть!!! – кричали им хриплые злые голоса.
Крест подмигнул в сторону притихших было подростков, а затем, развернувшись к людям, зло процедил сквозь зубы:
– Да нет там никого! Кир Сан на днюхе, в клубе… а это тот бумеранг, про который он всегда втирал… мудак, – Крест демонстративно сплюнул в сторону полыхающего дома, презрительно засмеялся и показал пожарищу оба средних пальца. Кучка подростков, как стайка трусливых шакалов, подобострастно захихикала, стараясь угодить своему вожаку.
Пожарных всё не было. Люди, обливаясь потом, бегали с ведрами, но тщетно – вода, попадая на раскаленные доски, шипела и испарялась, лишь раззадоривая пламя, разбрасывая во все стороны снопы злобных искр.
Среди этой суеты выделялся Сан Степаныч, забыв про свой любимый «сливочный»
