Чужой бумеранг - Татьяна Холодцова

Татьяна Холодцова

Чужой бумеранг

© Татьяна Холодцова, 2025

ISBN 978-5-0068-1777-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Спасибо моей мамочке за помощь в работе над этой книгой.

Татьяна Холодцова

Кондитер-декоратор, мастер международного класса. Участник и победитель множества международных конкурсов. Почетный представитель, топ-мастер, преподаватель и главный судья международной корпорации «Cake Artist World»

Я не писатель в высоком смысле этого слова. Я – записыватель. Ко мне приходят истории и терпеливо ждут, чтобы их рассказали. Я лишь бережно переношу их на бумагу – искренние, смешные, ранящие до слез…

Они повсюду: в разговоре по душам на кухне, в тихом смехе, в невысказанной обиде, в мимолетном взгляде, случайной фразе. Мое дело – подслушать мир и пересказать его вам, пропустив через призму своего опыта, интуиции матери троих взрослых сыновей, бессонных ночей и безграничной веры в человека.

Мои герои – это знакомые незнакомцы. Узнаваемые судьбы, собранные по крупицам. Я лишь помогаю им обрести голос и дарю тот финал, на который у них когда-то, быть может, не хватило смелости или который им так и не подарила жизнь. Мои изданные книги – это не просто сборники текстов, это сериал о жизни, который можно носить в кармане. Это пропуск в мир, где у каждого из нас есть шанс быть услышанным.

Пролог

В далекой пустынной земле жил мудрец.

Однажды к нему пришел юноша, дрожащий от гнева.

– Я бросил камень в того, кто обидел меня, – сказал он, – но попал в невинного. Почему так вышло?

Мудрец взял в руки бумеранг, вырезанный из черного дерева, и со злостью бросил его в пустоту. Тот описал широкую дугу, задел ветви акации, сбил гнездо ласточки, задел плечо путника – и лишь затем вернулся, царапнув юношу по виску и больно ударив мудреца.

– Видишь? – сказал старик, потирая плечо. – Это не просто палка. Это – последствия твоего гнева…

– Но я целился точно!

– Судьба не стрела, она не летит по прямой. Твой гнев – как этот бумеранг: сначала ранит случайных, потом – тех, кто рядом, и лишь в конце – тебя самого. Но есть и другой путь.

Он взял второй бумеранг – светлый, из песчаного дерева – и бросил его легко, почти без усилий. Тот, звеня, описал в воздухе мягкую дугу, не задев ни листа, и упал к их ногам.

– Первый был брошен со злом. Второй – с тишиной в сердце. Оба вернулись. Но сколько боли оставил за собой первый?

Юноша потрогал черный бумеранг – на его краях было множество следов от прошлых полетов.

– Значит, мой гнев вернется ко мне?

– Да… Но не сразу и не прямо. Сначала он пройдет через чужие жизни. И когда твой бумеранг вернется, на нем будет след от каждого, кого он задел. Если тебе повезет – ты не узнаешь, чем закончилась для них встреча с твоим бумерангом, но, если не повезет – ты будешь слышать их крики даже в тишине.

То, что людьми принято называть судьбою, является, в сущности,

лишь совокупностью учиненных ими глупостей.

Артур Шопенгауэр.

Глава 1. Обвинение

5…7…10 км… цифры на дисплее тренажера быстро увеличивались… Кир бежал на тренажерной дорожке. Он бежал уже час, глядя в одну точку, совершенно не чувствуя усталости. Пот градом катился по лицу, но он не обращал на него внимания, лишь время от времени смахивал капли, настырно катившиеся в глаза. В этот раз он не слушал музыку – он думал.

Сейчас, когда уже прошло время, когда первые эмоции – шок и паника – отступили, он мог думать, мог анализировать.

«Нужно принять решение. Времени на долгое размышление нет. Как так получилось, как я угодил в такую нелепую ловушку? Ведь я всегда считал себя неглупым человеком, способным мыслить рационально, способным найти не просто выход из любой ситуации, а несколько вариантов выхода. Но то ли раньше ситуации были проще, то ли я себя переоценивал…»

Кир вспоминал сегодняшний день в гимназии, где он уже несколько лет работал учителем истории. События, которые произошли всего несколько часов назад, казались горячечным бредом, но сейчас, к сожалению, этот бред был его реальностью…

Кириллу Александровичу Калашникову было тридцать лет. Это был привлекательный молодой человек, с очень необычными глазами – цвета насыщенного сапфира.

По окончании уроков он сидел в кабинете директора гимназии. Просторный кабинет был обставлен с нарочитой роскошью. Каждая деталь словно кричала о престиже, успехе и элитарности учебного заведения. Мраморный пол, массивный стол из натурального дерева с дорогими письменными принадлежностями. Книжные шкафы, забитые томами разных эпох и жанров. Полки с ценными артефактами и наградами – всё создавало атмосферу значимости и было призвано внушать уважение и восхищение посетителей.

В большом кожаном кресле восседал Андрей Юрьевич Миловидов, давний друг отца Кира и «по совместительству» директор престижной гимназии.

Это был человек невысокого роста, пятидесяти пяти лет, лысеющий блондин. Он был полноват, но отлично скроенный костюм максимально скрывал погрешности фигуры. Его лицо не было ни красивым, ни привлекательным, скорее обычным, но весьма ухоженным. На толстом мясистом носу – модные очки в тонкой золотой оправе. Маленькие, серые, обычно веселые глаза сейчас смотрели серьезно.

Некоторое время Андрей Юрьевич молчал. Не глядя на Кира, он задумчиво постукивал карандашом по столу. Наконец, тихо произнес:

– Ляшина беременна… Как ты мне… это объяснишь?

– Я? Тебе процесс объяснить?.. Забыл? – хохотнул Кир. Они были давно на «ты» – Кир знал Андрея с детства.

Директор гневно сверкнул на него глазами, встал, прошелся по кабинету взад-вперед:

– Кир… твою мать… это что?! Как… ты… это… объяснишь?

– Никак… Что вообще происходит? – В глазах Кира было полнейшее непонимание.

– Что происходит? Что происходит? Повторяю – Ляшина беременна!.. Вот, что происходит!

– Ну… рановато, конечно, в пятнадцать-то… А я здесь причем? Слава Богу, я не социальный педагог и не психолог… вот пусть они с ней разбираются. – Кир сидел расслабленно, закинув ногу на ногу и покачивая изящным ботинком, смотрел в окно. На его запястье поблескивал Rolex, подарок родителей на окончание МГУ. За окном с огромного старого раскидистого клена, росшего в центре двора гимназии, облетали последние листья. «Надо резину менять, скоро заморозки, опять очередь на шиномонтажке будет. Поеду-ка прямо сейчас», – подумал он.

– А она говорит… что от тебя… – Андрей остановился напротив Кира и, наклонившись к самому его лицу, впился острым взглядом.

Кир вскочил, с грохотом опрокинув стул.

– Чт-о-о-о?! Что за бред?!

– У тебя с ней было что-то?

– Конечно нет!!! Я что, больной? На хрена мне эта малолетка? Они на меня сами вешаются, прохода не дают…

– Кир, я вообще не понимаю, вот нафига ты в педагоги пошел, а? Тебе в модели или в эти… в актеры надо… Твой же кабинет можно по дорожке из слюней найти, – Андрей живописно помахал в воздухе руками, изображая лужи, – и от входа, и из учительской… Что мокрощелки эти, гормональные, что училки наши – «бальзаковские девочки», агонизирующие в предклимаксном флирте… – они же все на тебя стойку мартовской кошки делают… Короче, вспоминай, когда ты был с ней наедине…

Кир нервно ходил по кабинету, взявшись за голову:

– Погоди… погоди… я вообще сейчас ничего не могу сообразить… так… они меня приглашали на репетиторство… в сентябре я четыре раза к ним приезжал… В октябре – три… Сейчас ноябрь… был два раза…

– Ну, хреново это… ездил регулярно, на камерах есть…

– Я что там один на камерах есть? – Кир, остановившись, развел руками.

– Нет, Кир, есть не один, но она заявляет, что беременна от тебя!!! Ты в курсе, кто ее папаша?

Кир закрыл лицо руками…

– Вот то-то же… Он нам тут всем, лично, публичную кастрацию устроит… вручную…