Князь по крови - Арсений Евгеньевич Втюрин

в одной из дальних провинций на границе страны. Скажу без хвастовства, что хоть и молод я был тогда, но стрелял уже знатно! Потому обидно стало, что стрелы степняков летели намного дальше моих. Долго просил я кочевников продать или на что-нибудь выменять один такой лук. Уж очень хотелось понять, как он сделан! Только об этом и думал. И руки так хотели лук тот пощупать, что аж зудели и чесались. Но не смог никого из степняков уговорить. Крепко хранили они тайны свои, не хотели, чтобы хитрости их кто-то узнал…

— Но всё-таки ты заполучил себе такой лук?

— Случай представился. Убили в сражении враги нескольких кочевников. Так я успел из руки одного из них лук вырвать да в ближнем лесочке спрятать… Степняки потом его до темноты искали. Слишком дорого такое оружие, и нельзя его в чужие руки передавать.

— Неужто тебя не заподозрили? — удивился Альрик.

— Догадывались… Даже как-то ночью, пока я спал, в моих вещах копались, но лука там не нашли.

— И что было потом? Куда ты его дел?

— Через несколько дней наш отряд приказали отправить в другую провинцию, а степняков оставили на месте. Вечером мы уходили из лагеря, и я видел, что кочевники следят за мной, поэтому пришлось вернуться за луком на рассвете, когда меня никто уже не ждал.

— Тебе пришлось разобрать тот лук, чтобы понять, как он сделан? — юноша замер в ожидании ответа.

— Сам понимаешь, пришлось…

— Значит, ты его сломал?

— Не сразу, на это ушли годы, но всё же сломал, — улыбнулся Беркер. — Я долго мучился, пытаясь изготовить такие же части лука или заменить их другими. Зато узнал все хитрости кочевников. А их в луке спрятано было много. Ну-ка, дай мне его! Там же, в мешке, пук стрел, вытащи из него одну!

Альрик медленно и с явным удовольствием взял в руки ценное оружие, провёл пальцами по костяным накладкам, щёлкнул ногтем по натянутой тетиве и передал лук учителю. С таким же чувством удивления и восхищения юноша достал из мешка пук стрел с чёрным оперением и длинными шиповидными наконечниками.

— Красота-а-а! — невольно вырвалось у него. — Но ими нельзя стрелять, жалко будет потерять!

— Глупости, — пробурчал Беркер, неспешно укладывая стрелу на тетиву из витых бычьих сухожилий. — Смотри во-о-н на то дерево! — показал он взглядом на высокую корявую сосну, росшую на обрывистом берегу слева от посёлка.

— До него больше четырёх сотен локтей! Стрела не долетит! — на лице юноши появилось явное сомнение.

— Что ж, проверим! — равнодушно процедил сквозь зубы учитель и одним ровным слитным движением натянул тетиву, которая оказалась у него где-то за ухом.

В его позе и даже в том, как он держал лук, было что-то необычное. Альрик не отрывал заворожённого взгляда от странного оружия, не понимая, что его так сильно смущает. И только когда хлёсткий звук спущенной тетивы резанул слух, а плечи лука непостижимым образом выгнулись вперёд, выбрасывая с чудовищной силой стрелу, он словно бы очнулся. Глаза непроизвольно попытались определить и проследить траекторию полёта стрелы, но сделать это не удалось. И только дошедший со стороны дерева резкий сухой звук удара дал понять им, что стрела впилась в ствол.

— Не может быть! — тихо охнул Альрик. — Как тебе это удалось сделать, учитель?

— В том заслуги моей нет. Это всё он! — Беркер помахал в воздухе луком.

— Расскажешь мне о нём?

— Думаю, хватит того, что и сам уже успел разглядеть… Да тебе и не нужно уметь делать луки, ты никогда не будешь мастером или простым воином. Я лишь покажу тебе всю спрятанную в нём силу.

Воин положил нижнее плечо лука на стопу левой ноги, перешагнул через него правой и привычным отработанным движением двух рук и бедра согнул в дугу грозное оружие, сдёргивая с костяной накладки верхнего плеча петлю тетивы.

Глаза Альрика расширились от удивления, когда он увидел, как лук в руках Беркера сам изогнулся в обратную сторону, превращаясь почти в кольцо. Удержать его воин не смог.

— Вот видишь, эта сила заставляет стрелу лететь так далеко, а мы, натягивая тетиву, только слегка помогаем ей! — в голосе учителя слышалась гордость, как будто это он придумал такой лук.

— Да-а-а! Такого я ещё никогда не видел! — юноша с вожделением смотрел на лук.

— Возьми его, он твой! — Беркер с видимым усилием снова выгнул лук, накинул на верхнюю накладку тетиву и протянул Альрику. — Только запомни, что это оружие склеено из сухожилий и очень боится воды. Всегда храни лук в мешке. Нельзя стрелять из него в дождь и снег, для этого у тебя есть другие луки. Будешь о нём заботиться, и он тебя никогда не подведёт! Всё! Иди! Ярл Эйнар и Мэва уже ступили на трап! Они ждут.

Сильными руками Беркер на мгновение прижал Альрика к своей груди.

— Прощай, викинг! — голос учителя слегка дрогнул. — Ты станешь великим воином, несущим невидимую смерть! О тебе будут слагать саги! Прошу лишь об одном: не убивай из прихоти!

Беркер резко повернулся и, ни разу не обернувшись, покинул пирс.

Стоя у штевня на корме плывущего драккара, Альрик ещё долго смотрел в сторону посёлка в надежде увидеть высокую сухощавую фигуру…

Глава 46

Днём, когда он пришёл в парадную горницу, его уже ждали все родичи.

— Садись, Кагель! Отныне твоё место подле княжны Невеи! — тон голоса князя Буривоя был дружелюбен, а взгляд мягок. Да и все другие люди, пока княжич располагался за столом, провожали его лёгкими улыбками. — Ты признал рождённого княжной Виленой ребёнка своим сыном. Это хорошо! Теперь он самый молодший княжич в нашем роду. Мы решили дать ему первое имя — Изяслав. Если хочешь, то сам, как отец, можешь назвать мальчонку по-другому!

— Хорошее имя. Пусть оно с ним останется! — Кагель равнодушно пожал плечами.

Князь Буривой медленно поднялся на ноги и принял из рук дворского чашу с мёдом.

— Предлагаю выпить за Изяслава — моего племянника и твоего, князь Любомир, маленького внука! Он родился в канун Коляды — праздника нарождающегося солнца. Пусть жизнь его будет длинной, счастливой и такой же яркой, как само Коло[1]!

Одобрительные слова и крики понеслись со всех концов стола.

«Похоже, большой пир начался уже задолго до моего прихода. И не только по случаю рождения ребёнка. Видать, и Коляду праздновать уж стали, коли маски повсюду валяются. А я ведь обещал сыну и Дарине быстро в посёлок вернуться!» — пронеслась в голове Кагеля мысль. И сразу на душе стало