Князь по крови - Арсений Евгеньевич Втюрин

class="p1">Войдя под пристальными взглядами охраны в покои князя Любомира, Кагель через узкий переход проследовал в парадную горницу. Здесь за длинным столом собрались князья, воеводы, а также знатные боляре из прибывшей дружины. На самом почётном месте восседал правитель Биармии. Его цепкий и внимательный взгляд сразу же остановился на Кагеле.

— А вот и наш брат землепашец прибыл! Долго пришлось его ждать! Подходи, княжич, поближе, дай нам на тебя поглядеть! Ты, никак, от княжны Вилены к нам пришёл? Как она там? Может, уже родила, а мы ничего и не знаем?

Десятки пар глаз впились в лицо Кагеля.

— Не был я ещё у нее, княже! — прозвучал его ответ, в котором улавливались твёрдость и даже вызов. — Да и не знал ничего о родах!

В горнице повисла такая густая тишина, что её, казалось, можно было черпать ложкой.

Молчание нарушил князь Любомир:

— Ежели позволишь, государь, я отведу княжича к роженице!

— Он что, дорогу к супруге своей не сыщет? Ему поводыря подавай? — в голосе князя Буривоя слышались гнев и издёвка. — Пущай сам идёт! А коли заплутает, то я сам его провожу!

— Прости, государь, дозволь мне с сыном пойти? Очень тебя прошу! — Невея привстала со своего места и склонила голову перед князем. — Он много чего не знает о наших обычаях. Я расскажу ему и научу всему, что мужчине при родах своего дитяти делать надобно.

— Пусть будет по-твоему, Невея! Уводи его с глаз наших! — по всему было видно, что князь уже успокоился и свойственное ему дружелюбие перебороло гнев.

Выпорхнувшая из-за стола княжна подхватила сына под руку и, сопровождаемая улыбками и шутками мужчин, почти силой выволокла из горницы.

— А теперь следуй за мной, княжич! — лицо женщины как-то вмиг осунулось и постарело, руки мелко-мелко дрожали от страха. — Ты у себя в посёлке, похоже, совсем поглупел. Да разве можно с князем так разговаривать? Хочешь в немилость попасть? А за собой и нас потянуть?

— Что тебе хочется услышать от меня, матушка? Не жена мне Вилена! Сама про то ведаешь!

— А чье ж тогда дитё у неё рождается, отмолви? Скажешь, не ты тому причина? Молчишь, окаянный!

— Лады! Говори, как мне поступить надобно? И на том покончим! — терпению Кагеля пришёл конец.

— Жена твоя в бане рожает. Туда с тобой идём!

— В бане? Неужто другого места не нашли?

— А ты что, не видел, как Дарина рожала?

— Нет. Я тогда в лесу на охоте был. Ей соседские бабы помогали, — княжич едва успевал за матерью, идущей впереди него.

— Рождение, как и смерть, — таинство великое. Оно в борьбе меж Явью и Навью свершается. Кто из них победит и где дитё останется, то нам знать не дано. Борьба та для людей опасна, вот и не рожают бабы в избах и хоромах, дабы не навлечь на родичей беду. Чаще в баню истопленную уходят.

Неожиданно Невея так резко остановилась, что Кагель налетел на неё и едва не сбил с ног.

— Меч свой взял? — окинула она его быстрым взглядом и, увидев висевшее в ножнах на боку оружие, тут же успокоилась. — А рубаха на тебе надета чистая?

— Так я ж в баню иду, там и помоюсь, рубаху поменяю… — попытался пошутить княжич.

— Когда ж ты, сын мой, поумнеешь? Все в нашем роду знают, что ежели родится мальчик, то пуповину ему нужно перерезать. А чем? Коли ты мастер по дереву, то топором или ножом острым, охотник — остриём стрелы, а княжой воин должон это мечом своим сделать.

— Ну а рубаха моя, зачем она понадобилась?

— В ношеную отцову рубаху мальчика заворачивают, а девочку в материнскую. Та материя тепло родительских тел хранит, греть и сберегать ребёнка от болезней и напастей будет! Да и мягче она новой тряпицы.

В словах и голосе княжны была такая убеждённость, что Кагель не захотел больше спорить.

Миновав очередной переход, они очутились в просторных сенях, по углам которых стояли открытые сундуки, корчаги, плошки, а на противоположной стене виднелась небольшая дверь, ведущая в какой-то боковой прируб. Невея слегка приоткрыла дверь и заглянула вовнутрь. На них с княжичем пахнуло жаром.

— Баня? — сразу догадался Кагель. — А я и не знал, что она тут есть…

— Когда ты последний раз в хоромах был, княжич? Здесь многое поменялось. Вот и баньку пристроили.

— Мне туда идти? — он поморщился, как от острой боли.

— Мы здесь останемся. Это раньше муж сам роды принимал, дитё в купели старательно омывал, обтирал и в свою рубаху пеленал. Нынче такое редкость. Там женщины опытные есть. Они всё сделают. Будем ждать. Нас потом позовут. Садись! — она указала пальцем на стоящую вдоль стены низенькую скамью.

— А почто сундуки повсюду открыли? — не удержался от вопроса Кагель.

— Чтобы дитё на свет вышло, тело женское раскрыться должно, потому двери и сундуки повсюду открывают, узлы развязывают. Старые люди говорят, этим помощь женщине оказывается.

Что происходило дальше, Кагель помнил смутно. Он разомлел в тепле в своём меховом плаще, глаза сами собой начали закрываться, сильно клонило в сон. Накатывающиеся волны пронзительных женских криков заставляли его вздрагивать и невольно бросать взгляд сначала на дверь в баню, а потом на Невею. Княжна изредка заходила в баню, убегала куда-то в хоромы, что-то приносила и снова возвращалась к нему. Сколько так длилось, Кагель уже не понимал.

Наконец с грохотом распахнулась дверь. На пороге стояли две полные пожилые бабы в прилипших к телу белых холщовых рубахах. Они были босы и простоволосы. Измученные и мокрые от пота лица светились улыбками. Одна из них держала на руках крошечного, как ему тогда показалось, ребёнка. У второй в руке было какое-то небольшое блюдо, на котором лежало что-то красное, соединённое верёвкой розового цвета с дитём.

— У тебя мальчик родился! — певуче произнесла первая женщина, обращаясь к княжичу.

— Радость у нас у всех великая! Ещё один княжич в роду! — добавила вторая, подмигивая княжне.

— Снимай рубаху! — поворотилась Невея к Кагелю.

Он не раздумывая скинул плащ, стянул через голову рубаху и отдал матери, которая тут же приняла в неё ребёнка и закутала его.

— По нашему древнему обычаю, ежели мужчина берёт рождённое дитё на руки, то этим признаёт своё родство с ним и отцовство! Решай!

Княжна медленно протянула ему белый свёрток.

— Что это? — княжич испуганно ткнул пальцем в розовую верёвку.

— Это пуповина. Она связывает младенца с гнездом, в котором он был внутри матери. Гнездо вышло вслед за ним. Там были его дом, пища и защита. Теперь в мире Яви они не